Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия - Татьяна Милях Страница 89

— Ну что ж, тогда разрешите откланяться, — проговорил он, вставая с кресла.

— Всего доброго, Фёдор Сергеевич, — ответила Даша, упрямо вскинув подбородок.

Подполковник коротко поклонился и стремительно покинул покои. Стоило дверям захлопнуться, как Дарёна облегчённо выдохнула и прижала ладони к пылающим щекам.

— Я не отступлюсь! — вновь повторила она в закрытую дверь, словно уверяя в чём-то сама себя.

Ближе к вечеру графиня Лещинская нарядилась для званого вечера и велела закладывать экипаж.

— Стеша, ты сегодня останешься дома, мне провожатые не нужны, — заявила она, и компаньонка опасливо нахмурилась:

— Это как же вы одна из дома выйдете, без сопровождения? Да ещё в дом к постороннему мужчине… в такие сумерки...

— Я, чай, не девица на выданье, — одёрнула её Дарёна. — Тем более в особняке я буду далеко не одна. Или тебе самой так хочется к господину Пушнову наведаться? — она насмешливо прищурилась.

— Вовсе нет, — надулась Стеша.

— Не обижайся, — заглядывая ей в глаза, ласково проговорила хозяйка. — Мне сегодня необходимо пойти одной. У меня очень важное дело, но посвятить тебя в него я пока не могу ради твоей же безопасности.

— Да я и не обижаюсь... И так вы ко мне как к родной относитесь, — сразу оттаяла девушка.

— Ну вот и хорошо. Иди проводи меня.

Вскоре карета понесла графиню Лещинскую к дому Пушнова. Как они и договаривались, экипаж неторопливо въехал во внутренний уединённый дворик, и, прикрыв лицо кружевной вуалью, Дарёна решительно ступила на землю. У двери сада её уже поджидал доверенный слуга, о котором говорил Сергей Алексеевич. Увидев одинокую даму без компаньонки, лакей растерялся, и, заметив его замешательство, графиня поинтересовалась:

— Господин Пушнов не предупреждал о моём визите?

Её стальной тон мгновенно привёл слугу в чувство, и, поспешно раскланявшись, он распахнул перед дамой тяжёлую створку.

— Прошу вас.

Шелест шёлкового платья заглушал аплодисменты, доносящиеся из бального зала, и слуга, пропустив даму в библиотеку, спросил:

— Мне доложить о вашем визите?

— О, нет, не надо. Пусть Сергей Алексеевич развлекает гостей, я сама найду дорогу, — ответила графиня и ручкой, затянутой в перчатку, вложила в ладонь слуги серебряную монету. — Это тебе за труды и молчание… — она многозначительно улыбнулась.

У лакея понимающе сверкнули глаза, и он поспешил удалиться, оставив таинственную гостью в полном одиночестве.

Свечи в канделябрах тускло освещали достаточно просторную библиотеку, и, прислушиваясь к доносящимся издалека трелям великолепного сопрано, Дарёна огляделась. «Однако… — она удивлённо приподняла бровь, разглядывая заполненные книгами шкафы, а заметив слой пыли на увесистых философских фолиантах, понимающе усмехнулась. — Полагаю, хозяин не часто заглядывает на ваши страницы», — пробормотала она и тут, к своей радости, обнаружила приоткрытую потайную дверь, ведущую в кабинет. Прикоснувшись к тонкой деревянной раме с наклеенными на неё корешками настоящих, но обрезанных книг, Даша улыбнулась:

— Как удачно, и искать не пришлось, — хихикнула она и незамедлительно проскользнула в кабинет.

Летние сумерки, едва пробиваясь сквозь высокие окна, расцвечивали комнату лёгкой позолотой, а воздух, пропитанный свечным нагаром, табаком и терпким ароматом чернил, защекотал ноздри. Опасаясь чихнуть, девушка торопливо прикрыла носик ладошкой и вновь огляделась. «У меня в запасе не более четверти часа, а потом стоит показаться в зале», — подумала она, пытаясь понять, с чего стоит начать поиски.

На массивном дубовом столе царил живописный беспорядок. Рядом с изящной хрустальной чернильницей, в которой едва хватило бы капель на один вызов на дуэль, покоились колода карт и лупа в дорогой оправе.

— А это зачем? Рассматривать миниатюрные портреты дам или делать метки? — на лице авантюристки появилась лукавая усмешка. Подхватив лупу, она внимательно изучила карты, но, не обнаружив на «рубашках» никаких тайных знаков, разочарованно скривилась. — Жаль... Ничего нет. Уличи я Пушнова в шулерстве, и он в один миг стал бы нерукопожатным изгоем, чего, собственно, и заслуживает. Потеря репутации и публичное бесчестье для такого павлина похуже тюрьмы будут.

Вздохнув, Дарёна вернула лупу и колоду на прежнее место и перевела взгляд на серебряную песочницу[2]*. Желая рассмотреть изысканную вещицу, она осторожно взяла её за витую ручку, но крышка оказалась приоткрытой, и часть содержимого просыпалась на тонкую шёлковую перчатку. Вместо обычного тёмного речного песка в песочнице Пушнова оказалась мельчайшая белая пудра.

— Хм, любопытно... — потерев порошок между пальцами, Дарёна нахмурилась. Подобные дорогие присыпки действительно мгновенно впитывали чернила, но пользовались ими исключительно в канцеляриях для работы с государственными бланками и важными казёнными документами, а вовсе не для написания любовных записок. — Однако непонятно... — пробормотала она и, отложив песочницу, перевела взгляд на остро заточенный перочинный нож с костяной рукоятью. Видимо, именно им хозяин особняка вскрывал приглашения, которые лежали здесь же, придавленные тяжёлым бронзовым пресс-папье в виде лежащего льва.

— М-да… Ничего запретного или предосудительного, — разочарованно прошептала Дарёна и, обогнув массивный стол, поочерёдно выдвинула ящики. Здесь хранился лишь ворох неоплаченных счетов от модных портных да стопка вскрытых любовных посланий, пахнущих дамскими духами.

— И тут ничего... Это несправедливо! — возмутилась она, задвигая последний ящик, как вдруг её взгляд зацепился за ключ, торчащий в замке высокого дубового секретера[3]*. — Хм. Как неосмотрительно с вашей стороны, Сергей Алексеевич, — пробормотала Даша и, поспешив проверить содержимое скрытых хранилищ, открыла дверцу.

На одной из полок лежали аккуратные пучки тончайших голландских перьев, но внимание Дарёны привлекло другое. В вытянутом деревянном ящичке, напоминающем шкатулку, была закреплена толстая загашенная свеча, а вместо верхней деревянной крышки у странного прибора располагалось стекло.

— Любопытное приспособление, — прошептала она и, заметив на полке чуть выше пару новеньких государственных ассигнаций, оценивающе прищурилась. Положив одну из купюр на стеклянную поверхность, Дарёна изумлённо вскинула брови. Её размер с точностью до вершка совпадал с размером бумажного рубля.

— Вот оно как, Сергей Алексеевич. Это превосходит все мои ожидания! — глаза мстительницы зловеще блеснули. — Измену государственную затеяли, господин Пушнов? Так-так...

Понимая, что время неумолимо истекает, Даша вернула купюру на прежнее место и, повернув ключ в замке секретера, бросилась обратно к столу. Решительно вытащив из-под дубовой столешницы плетёную корзину для испорченных бумаг, она принялась изучать её содержимое.

Перебирая незаконченные послания к очередным пассиям и клочки уже ненужных пригласительных билетов, Дарёна, наконец, наткнулась на скомканные листы бумаги. Развернув один из них, она обнаружила десятки одинаковых размашистых росчерков с именем князя