Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 3 - Валентина Зайцева Страница 83

Когда я прикрепила к готовому саше тёмно-зелёные шёлковые кисточки, свеча в лампе уже почти догорела, испуская последний слабый вздох.

Ночь близилась к концу, а Каллум всё ещё не вернулся.

В голову невольно закралась непрошеная мысль: неужели он действительно отправился в то новое поместье, чтобы лично оценить дюжину преподнесённых Императором Октавианом «красавиц»? Впрочем, я тут же тряхнула головой, прогоняя это глупое предположение. Каллум не был из тех мужчин, чью душу можно легко поймать в капкан плотских утех. Его безумие лежало совсем в другой плоскости — оно требовало власти, контроля и крови.

Сладко зевнув, я решила больше его не ждать. Наскоро умывшись, я сбросила туфли и чулки, забралась на просторную кушетку и, укрывшись тёплым стёганым одеялом, мгновенно провалилась в глубокий, беспамятный сон.

* * *

Когда я открыла глаза, комнату уже заливал яркий дневной свет. Я лениво потянулась и повернула голову, но в следующее мгновение моё сердце пропустило удар: в кресле подле кушетки, неподвижно скрестив ноги, восседал человек.

С его тёмного дорожного плаща всё ещё стекали капли подтаявшего ночного снега, выгодно подчёркивая смертельную, хищную красоту его мертвенно-бледного лица. Каллум сидел, низко опустив голову и погрузившись в какие-то свои мрачные думы, а залегающие под его ресницами тёмные тени делали его образ неописуемо зловещим, холодным и пугающим — словно тёмный бог, отдыхающий после кровавой жатвы.

Я моргнула раз, другой, прогоняя остатки сна. В моём голосе против воли проступили сонные, слегка гнусавые нотки:

— Ты не возвращался всю ночь?

Каллум лениво вскинул на меня свои бездонные глаза:

— Наш великий Император Октавиан столь щедр, что одарил меня роскошной резиденцией и целой свитой искушённых дев. Разумеется, я был просто обязан пойти и лично взглянуть на этот цветник.

Я на мгновение замерла, чувствуя, как внутри разливается странный холод.

Уголок его губ едва заметно дёрнулся в издевательской, тонкой усмешке, и он добавил:

— Однако я запереживал, что кое-кто будет слишком горько тосковать в одиночестве в пустом доме, а потому поспешил вернуться назад. Но, как вижу, я зря торопился — ты спала без задних ног и весьма сладко.

По его притворному, сочащемуся напускным равнодушием тону я сразу поняла: лжёт. Наверняка всю ночь провёл в Алой Канцелярии, отдавая приказы о новых казнях.

Я иронично фыркнула и рывком откинула одеяло, собираясь подняться, как вдруг из складок одежды на моей груди с тихим шорохом выпало что-то тёмно-зелёное.

Это было то самое ароматное саше, которое я так судорожно вышивала полночи.

Взгляд Каллума мгновенно переместился на упавший мешочек. В его чёрных глазах промелькнул острый, изучающий интерес, смешанный с немым вопросом.

Я притворно покашляла, стараясь скрыть смущение, поспешно перехватила саше пальцами и, наскоро поправив платье, ступила босыми ногами на мягкий, согретый камином ковёр.

— Я заметила, что ты никогда не носишь при себе благовоний, — заговорила я, приближаясь к нему шаг за шагом. — Вчера мне совершенно нечем было заняться, вот я и решила ради шутки сшить для тебя одно...

Но стоило мне подойти вплотную, как в мои ноздри шлейфом ударил стойкий, едва выветрившийся, резкий металлический запах свежей крови. Он буквально пропитал его плащ.

Я тихонько вздохнула про себя, сокрушённо качнув головой, но сделала вид, будто абсолютно ничего не заметила. Опустившись перед ним на колени, я мягко улыбнулась и подняла мешочек повыше:

— Позволь, я сама прикреплю его к твоему поясу.

Каллум замер, не мигая глядя на неумелое, но сшитое с пугающим усердием саше в виде кролика. В этой его долгой, звенящей тишине сквозило странное, глубокое потрясение — словно этот дикий, безумный монстр впервые в жизни столкнулся с проявлением чистой, бескорыстной заботы и просто не знал, как на неё реагировать.

Спустя долгую вечность он медленно, почти благоговейно приподнял своё одеяние, обнажая передо мной свой абсолютно пустой пояс, на котором не было ни единого украшения.

Глава 23

Элара Валериус

Я опустилась перед ним на колени, мои пальцы едва коснулись его пояса, и в тот же миг металлический запах крови стал ещё более отчётливым. Приглядевшись, я с тихим ужасом заметила крошечные багровые брызги, запятнавшие потемневшие серебряные бляхи. Едва я вздрогнула и на секунду замялась, как Каллум властно перехватил мою ладонь, прижимая её к своей талии.

Я вскинула голову и встретилась с его абсолютно нечитаемым, глубоким взглядом.

— Составь мне компанию, пока я моюсь и переодеваюсь, — небрежно, словно о чём-то совершенно обыденном, произнёс Каллум.

Я опешила.

Составить... компанию? Мне?

В купальне нас встретила огромная купель, высеченная из цельного белого камня. Пусть она и не была столь вычурно украшена золотом и киноварью, как в моей прошлой жизни, стоило тяжёлым дверям распахнуться, как мои глаза ослепли от обилия шёлкового тюля и густого, влажного пара.

Слуги безмолвными тенями внесли чистые одежды, полотенца и изящные флаконы с маслами, после чего тихо закрыли за собой двери и растворились в полумраке коридоров. Они уходили беззвучно, словно марионетки, оставляя нас наедине с этой зловещей белизной камня.

Каллум ленивым жестом скинул с плеч тяжёлый дорожный плащ прямо на кушетку и широко раскрыл руки навстречу мне.

Что ж. Покорно вздохнув, я подошла ближе и принялась помогать ему распутывать завязки пояса и снимать верхнее одеяние. Тёмная ткань искусно скрывала пятна, но стоило мне стянуть её, как у меня перехватило дыхание: подол его нижней шёлковой рубахи насквозь пропитался свежей, ещё не успевшей высохнуть кровью.

Сердце болезненно пропустило удар.

С трудом взяв себя в руки, я осторожно развязала тесёмки исподнего, обнажая его крепкий, пугающе бледный торс. Его иссиня-чёрные волосы, наполовину собранные, наполовину рассыпавшиеся по широким плечам, создавали резкий, почти мистический контраст с белизной кожи. В его облике сквозила холодная, величественная и смертоносная сила. К моему огромному облегчению, хотя на его теле и было много чужой крови, никаких новых уродливых ран я не обнаружила.

Едва я успела облегчённо выдохнуть, как тишину нарушил вкрадчивый, слегка хриплый голос Каллума:

— Моей госпоже нравится то, что она видит?

Я вздрогнула, внезапно осознав, что мой взгляд действительно задержался на его теле слишком уж бесцеремонно.

Мягко улыбнувшись, я ответила со всей искренностью, на которую была способна:

— Ваше Высочество обладает непревзойдённой, исключительной красотой. Разумеется, созерцать тебя — истинное удовольствие для глаз.

Таких слов он точно никогда не слышал от меня в те времена, когда звался безродным