Попаданка. Не твоя истинная - Анжелика Янчевская Страница 14

Но правда в том, что мне это нравилось. Нравилось знать, что она надежно заперта на моей территории. Что она полностью, до последнего вдоха, в моей власти. Это был чистый, холодный голод высшего хищника, который загнал свою добычу в укрытие и теперь ревностно ее охраняет. И я не собирался ни с кем делиться.

17

Прошло три дня. Агнес велела мне не выходить за пределы личной территории Рейгара. Я удивилась решению Рейгара, но не спорила, это мне только на руку. Утром выходила в кабинет: варила Рейгару кофе, вытирала пыль с огромных книжных стеллажей, убиралась в его покоях, а потом уходила к себе в комнатку.

Сам Рейгар больше не проявлял ко мне никаких эмоций. Он не подходил, не пытался заговорить, словно ничего между нами и не было. Но я постоянно ловила на себе его взгляды. Тяжелые, цепкие. Он мог молча сидеть над своими картами, а я кожей чувствовала, как он следит за каждым моим движением. Смотрел, но не трогал.

Кэрриан больше не приходил. Мира, которая теперь дважды в день приносила мне еду, рассказывала, что на нижнем дворе все стоят на ушах.

— Кэрриан рвет и мечет, — шептала подруга, озираясь на дверь. — Срывается на страже, гоняет надсмотрщиков. Лия, он так просто не отстанет.

Я молча кивала, грея руки о кружку. Страх никуда не уходил. Я понимала, что Мира права: Кэрриан не из тех, кто отступает. И я точно не могу находиться тут вечно, когда-то Рейгар вернет меня обратно, или Кэрриан найдет способ вытащить, надо что-то придумать.

От накрывающей паники спасало только присутствие Рейгара. Большую часть времени он сидел за огромным столом, изучал донесения и карты. И хотя он держал дистанцию, под его тяжелым взглядом мне становилось спокойнее.

Всё изменилось на четвертый день.

Утром я, как обычно, принесла ему кофе. Рейгар сидел за столом, просматривая стопку утренних посланий и отчетов. Я поставила горячую кружку рядом с его рукой и отошла к камину, чтобы протереть каминную полку. В тишине только шуршал пергамент.

Вдруг этот звук оборвался.

Я обернулась. Рейгар смотрел на развернутый свиток с королевской печатью. Его лицо оставалось неподвижным, но толстая керамическая кружка в его руке вдруг жалобно хрустнула. По столешнице, заливая карты, темным пятном растекся горячий кофе.

Я замерла, боясь даже вздохнуть. Воздух в кабинете мгновенно потяжелел, стал плотным и давящим.

Рейгар медленно разжал пальцы, бросил осколки на стол и резко поднялся. Желваки на его скулах ходили ходуном. Он подошел к стулу, подхватил свой темный мундир и широким шагом направился к выходу. Он явно уходил, причем прямо сейчас.

— Вы… уезжаете? — тихо спросила я. Голос предательски дрогнул.

Рейгар остановился. Медленно повернул голову и посмотрел на меня потемневшими глазами.

— К утру вернусь, — коротко бросил он. И добавил глухо, с металлом в голосе: — Запри дверь в свою комнату изнутри. Сиди там и никому не открывай. Поняла?

— Поняла, — я судорожно кивнула, вжимаясь спиной в камень камина.

Он развернулся и вышел, с силой захлопнув за собой дверь.

Я зашла в свою спальню и задвинула тяжелый железный засов. Посидела пару минут на краю кровати, прислушиваясь к тишине. Сидеть и просто ждать было невыносимо. Рейгар вернется только к утру. Я точно знала, что сюда никто не зайдет — главная дверь в покои тоже надежно заперта.

Я тихонько отодвинула засов и выскользнула обратно в кабинет.

Подошла к огромному столу. Часть карт была испорчена кофе, но несколько донесений лежали с краю. Я потянулась к верхнему свитку. Это был отчет начальника какой-то заставы о повстанцах. «Свободные люди», — так их называли в тексте. Там говорилось, что они скрываются глубоко в Северных лесах и регулярно совершают набеги на обозы. А еще там вскользь упоминалось, что среди них встречаются люди с проблесками магии.

Я жадно вчитывалась в каждую строчку, пытаясь запомнить ориентиры, названия деревень и трактов. Если я хочу выжить и сбежать из этого кошмара, мне нужно знать, куда идти. Эти повстанцы — мой единственный шанс на спасение.

За чтением я не заметила, как день пролетел. За окном стемнело. Я аккуратно положила свиток на место, вернулась в свою каморку и снова задвинула засов. В замке стало совсем тихо.

Ночью за дверью послышались шаги. Кто-то подошел и остановился. Я перестала дышать. В щель под дверью просунули свернутую бумажку. Шаги тут же удалились.

Трясущимися руками я развернула записку. Корявый почерк: «Твоя подружка Мира у меня. Нижние подземелья южной башни. У тебя десять минут. Если не придешь, начну снимать с нее кожу заживо». Внизу буква «К».

18

Бумажка выскользнула из пальцев. Мира в смертельной опасности. И всё из-за меня.

Страх ледяными когтями впился в горло, но тут же сменился отчаянной решимостью. Если я останусь в безопасности, она умрет в мучениях.

К черту здравый смысл. Я метнулась к камину, схватила тяжелую железную кочергу, рывком сдвинула засов и выскочила в коридор, готовая переломать все кости этому зазнавшемуся дракону. А если повезет случайно его прибить, то просто спрячу тело в одном из заброшенных казематов, и фигушки его там кто найдет. В этом теле новая душа, и я так просто не сдамся.

Но Кэрриана не было.

В каменную стену испуганно вжимался маленький мальчик, сын кого-то из кухонной прислуги. Увидев меня с занесенным железом, он сжался в комок и пискнул:

— Л-лорд Кэрриан велел передать записку… Я побоялся вас будить, и просто просунул ее под дверь…

Мальчишка сорвался с места и бросился бежать со всех ног, мгновенно скрывшись в темноте лестничного пролета.

Я перехватила кочергу поудобнее и бросилась следом. Ступени сливались в одну серую ленту. Я проскочила первый этаж и нырнула в темный зев лестницы, уводящей глубоко под землю. Бежала вниз, задыхаясь, больно ударяясь плечами о холодные стены на крутых поворотах. Воздух становился всё более сырым и затхлым. В голове бился только один пульс: успеть, успеть.

Я вылетела в нижнее подземелье южной башни и резко затормозила.

Огромный каменный мешок тонул во мраке. Лишь на склизких стенах коптили два тусклых факела. И в их свете я увидела её.

Мира была привязана к массивному каменному столбу под сводами. Подругу трясло крупной дрожью, по бледному