Попаданка. Не твоя истинная - Анжелика Янчевская Страница 13

— Слушай, брат. — Голос стал мягче, почти дружески. — Зачем она тебе? Ты же знаешь мою слабость к человечкам. — Он развёл руками — широко, театрально. — Отдай игрушку.

Рейгар продолжал молча на него смотреть, даже не шелохнувшись.

— Я серьёзно. — Кэрриан шагнул ближе к столу. Улыбка стала тоньше. — Что ты к ней привязался? Прислужка. Таких на нижнем дворе десяток. Выбери любую. Эту отдай.

— Нет.

Он сказал это тихо. Всего одно слово, и никаких объяснений.

Улыбка у Кэрриана чуть дрогнула. Что-то мелькнуло в глазах — острое, нехорошее. Он посмотрел на меня. Потом снова на Рейгара.

— Посмотрим, что скажет отец, когда узнает, что ты пожалел человечку, — бросил он. — Интересная будет беседа.

Рейгар сделал шаг вперед. Каблук глухо впечатался в каменный пол. Плечи развернулись шире, мышцы под тонкой рубашкой натянулись, а пальцы медленно, до отчетливого хруста сжались в кулаки. Ни единого звука.

Кэрриан развернулся к двери, медленно, с ленцой и пошёл к выходу.

На пороге остановился.

Я слышала ветер за окном. Треск поленьев. Все кроме Собственного дыхания.

— Раз тебя потянуло на людей, — произнёс он в темноту коридора. Тихо. Почти ласково. — Знай. Эту я уже имел. Хороша, но уже не свежий цветок.

Дверь за ним захлопнулась.

Я резко втянула воздух, пытаясь восстановить сбитое дыхание. Грудь обожгло болью. Оказалось, всё это время я даже не дышала. От его последних слов к горлу подступила тошнота.

Рейгар молчал. Опирался руками о стол так, что костяшки побелели. Лицо спокойное, но глаза потемнели. Он смотрел на меня в упор. Очень тяжело.

— Ты цела? — спросил он ровно. Только челюсти были сжаты.

— Цела.

Он посмотрел на меня еще секунду, а потом отвернулся к окну.

— Иди спать.

16

РЕЙГАР

— Иди спать.

Я произнес это, упрямо глядя в темное стекло окна. За моей спиной раздался тихий, судорожный вздох. Потом торопливые, сбивчивые шаги. Она почти бегом бросилась в свою каморку. Дверь за ней тихо щелкнула и закрылась.

В комнате повисла мертвая тишина.

«Эту я уже имел».

Слова Кэрриана всё еще звучали в ушах. Дешевая, грязная провокация. Он бросил ее специально, чтобы ударить по больному, вывести из равновесия. И это сработало.

Я резко отошел от окна и оперся ладонями о стол. Пальцы сжались так крепко, что массивная дубовая столешница жалобно хрустнула. Костяшки побелели. Дракон, которого я десятилетиями держал в стальной узде дисциплины, сейчас рвался наружу, заливая сознание первобытной яростью. Хотелось прямо сейчас выбежать на лестницу, догнать брата и вырвать ему глотку за одно лишь то, что он посмел прикоснуться к моему.

Я рывком распахнул оконную створку. Ледяной ветер с силой ударил в лицо.

Холод отрезвлял. Я — главнокомандующий армией, глава рода, а не безумный зверь в период гона. Эмоции делают дракона уязвимым. Нужно опираться на факты.

Она — человек. Бесправная прислуга. У нее физически не было возможности дать отпор высшему лорду. Любое сопротивление закончилось бы для нее смертью на месте. Но фактом оставалось другое.

Сегодня она бежала от него.

Она ввалилась в мои покои. Она искала защиты не где-нибудь, а на моей территории. И прибежала прятаться именно за мою спину.

Эта мысль мгновенно прочистила разум, словно порыв свежего ветра. Кэрриан может болтать что угодно, теша свое больное эго. Но ее трясет от одного его вида. Спасаясь от мучителя, она бросилась искать защиту у того, кто сильнее. У меня. Для моего внутреннего зверя этого немого признания превосходства оказалось достаточно. Дракон довольно заурчал и свернулся в клубок.

Я закрыл окно. Расстановка сил ясна. То, что находится на моей территории, принадлежит мне. И никто не смеет диктовать здесь свои условия.

Однако Кэрриан не из тех, кто умеет проигрывать молча. Он злопамятен и труслив в честном бою, но хитер в интригах. Ублюдок обязательно побежит жаловаться отцу. Для лорда Кассиана жизнь человеческой девки не значит ровным счетом ничего, а вот авторитет семьи и негласные законы высших драконов — это абсолют. Если Кэрриан выставит всё так, будто я из-за грязной прислуги иду против собственной крови, против желания брата, отец вмешается. Потребует выдать её. Прикажет устранить помеху.

К этому нужно подготовиться. Сплести свою сеть раньше, чем Кэрриан успеет открыть рот на совете. Мне нужны неоспоримые аргументы для отца. Но первый шаг — отрезать брату любые физические пути к ней прямо сейчас. И сделать это нужно так, чтобы у всего замка отпало желание даже смотреть в ее сторону.

Выйдя из кабинета, направился к винтовой лестнице. Тяжелые шаги гулко отдавались под каменными сводами. Путь лежал вниз, на первый уровень, прямо к переходам нижнего двора и крылу прислуги. Появление главы рода в этой части замка было событием исключительным. Редкие ночные стражники мгновенно бледнели и вытягивались по стойке «смирно», буквально вжимаясь в стены под давлением подавляющей ауры.

Я нашел старшую горничную в учетной комнате около кухонь. Услышав мои шаги, Агнес мгновенно обернулась и замерла, выпрямив спину. В ее глазах промелькнуло тщательно скрываемый страх, за маской почтения.

Она низко поклонилась.

— Милорд? Что-то случилось?

— Передай распоряжение для нижнего двора и охраны замка, — я говорил тихо, но каждое мое слово падало тяжелым камнем, не терпящим возражений. — Моя личная горничная больше не покидает территорию моей башни. Запрет абсолютный. Еду, воду и чистые вещи ей будете отправлять слугами.

Агнес побледнела, осознав масштаб и подтекст приказа, но голос ее не дрогнул.

— Как прикажете, милорд. Всё будет исполнено в точности. До рассвета весь нижний двор будет проинформирован.

Я коротко кивнул и развернулся к выходу. А теперь нужно подумать, как заткнуть рот отцу, когда придет время.

Поднимаясь по темным ступеням башни обратно в свои покои, я чувствовал, как с каждым шагом холодная логика полководца отступает под натиском чего-то темного, первобытного. Я стратег. Я привык рубить проблемы на корню. И сейчас я осознанно лгал самому себе.

Я не решал проблему. Я запирал ее в своей спальне.

Проще было бы избавиться от нее. Отдать Кэрриану, вышвырнуть за ворота, позволить отцу стереть ее в порошок. Решить проблему одним коротким приказом. Но при одной мысли, что чужие руки коснутся ее кожи, инстинкт собственника намертво перекрывал здравый смысл.

Ее запах уже въелся в стены моей башни. Ревность, дикая и нерациональная, стояла в горле, заставляя дракона внутри скалиться на каждую тень. Я