Куртизанка Сонника - Висенте Бласко Ибаньес Страница 71

– Нет, нет, – энергично повторила она, прокладывая себе дорогу среди толпы, чтобы пробраться к костру, горящему в центре Форума.

Она была великолепна со своими рыжими растрепавшимися волосами, в тунике, изорванной в давке, с горящими глазами и с лицом фурии, находившей мрачное удовольствие в разрушении. К чему богатства? К чему жить?.. И к этому отчаянному решению Соннику подтолкнула горечь, которую она испытала часом ранее при виде Актеона над трупом рабыни.

Сонника подала сигнал, кинув в костер изображение Венеры из яшмы и серебра, которое принесла в собственных руках и которое скрылось в пламени, точно бревно. Те, которые следовали за нею, все несчастные и голодающие люди, с дикой радостью последовали ее примеру. Уничтожение стольких богатств заставило реветь от восторга и прыгать от радости всех, кто жил в бедности или влачил жалкую жизнь раба. В огонь кидались ларцы из слоновой кости, кедрового и черного дерева, причем, когда они ударялись о поленья, крышки отскакивали и рассыпались хранящиеся драгоценности: жемчужные ожерелья, нитки топазов и изумрудов, алмазные серьги, вся гамма драгоценных камней, которые сверкали некоторое время среди горящих головней, как великолепные саламандры. Затем в костер были брошены ковры, расшитые серебром вуали, туники с золочеными цветами, золотые сандалии, кресла с ручками, изображающими львиные лапы, кровати с металлическими украшениями, гребни из слоновой кости, зеркала, светильники, лиры, флаконы с благовониями, дорогие мраморные столики с инкрустациями – все великолепие Сонники Богачки. Костер увеличивался, и пламя его поднялось так высоко, что разбрасывало искры и пепел на крыши домов.

– Ганнибал хочет богатств! – кричала Сонника охрипшим голосом, похожим на вой. – Идите сюда, кидайте в костер все, что у вас есть! Пусть африканец отвоевывает эти богатства у огня.

Но ей незачем было призывать. Многие из сенаторов, которые скрылись в первую же минуту смятения, возвращались на Форум, неся под своими белыми хламидами ларцы, и бросали их в костер. Это было богатство, которое они принесли из домов.

Над головами толпы переходили из рук в руки мебель и ткани, которые кидались в громадную жаровню, с каждым разом все выше вздымавшую свое пламя, увенчанное белым святящимся дымом.

Это было всесожжение в честь безмолвных и глухих богов, которые находились в Акрополе. Дома опустошались, и все их украшения и богатства предавались огню. Мужчины молча, с мрачным видом отдавались жгучему инстинкту разрушения. Женщины же, казалось, обезумели и с растрепанными волосами, с глазами, выходящими из орбит, плясали вокруг громадного костра, задевая его платьем, привлекаемые пламенем, опьяненные огнем, царапая себе ногтями лица, не отдавая отчета в том, что делали, и изрыгая проклятия с пеной у рта.

Наконец одна из них, как бы обезумев от этого адского хоровода, не будучи в силах противиться притяжению огня, прыгнула, упав в пламя. Мгновенно вспыхнуло на ней платье и волосы, и несколько секунд она горела, точно факел среди головней. Другая женщина кинула, точно мяч, своего ребенка, которого держала, крепко прижимая к высохшей груди, и вслед за тем сама прыгнула в средину пламени, как бы раскаявшись в преступлении и желая последовать за младенцем.

Огонь перешел на деревянные крыши домов Форума. Огненное кольцо охватывало площадь. Толпа задыхалась от дыма и жара, и в этом плотном, почти черном воздухе мебель, казалось, сама ползла к костру, двигаясь над головами людей.

Лакаро и его изящные друзья говорили о том, что настал конец всему. Эти женоподобные существа с возвышенным спокойствием обсуждали, как лучше умереть. Они не хотели следовать за Сонникой, которая только что вооружилась мечом и щитом, чтобы выступить против осаждающего лагеря и испустить последний вздох, забрав при этом хоть одну вражескую жизнь. Им было противно сражаться с грубым и почти диким воином, ощущать его звериное зловоние и падать с изуродованным лицом, расколотым от удара, истекать кровью и валиться в грязь, как скотина с перерезанным горлом. Им также не хотелось наносить смертоносные удары друг другу: это было средство, подходящее лишь для героев. Смерть в огне казалась им лучшей. Это напоминало им о жертвоприношении азиатских цариц, погибающих на костре из ароматных дров. Жаль, что от этого костра так плохо пахло! Но сейчас было не время для изысков, и, накинув плащ на глаза, один за другим изящные молодые люди, подталкивая своими бритыми и надушенными руками своих маленьких рабов, вошли в костер неторопливым шагом. Совсем как в те мирные дни, когда они неспешно прогуливались по Форуму, довольные тем, что стали причиной скандала, вызванного их женственным видом.

Сонника заткнула нижние края туники за пояс, обнажив восхитительную белизну своих ног, чтобы бегать стало удобнее.

– Мы умрем, Эуфобий, – сказала гречанка философу, чье внимание было всецело поглощено зрелищем разрушения.

Впервые паразит не показал своего дерзкого ироничного характера. Он был серьезен и хмурился, наблюдая, как умирают те люди, над которыми он столько насмехался.

– Умереть! – повторил он. – Нужно ли умирать? Ты веришь в необходимость этого, Сонника?

– Да. Тот, кто не хочет быть рабом, должен умереть. Возьми меч, и пойдем со мной.

– Меч? Мне не нужно так много. Если мне суждено умереть, я хочу избавить себя от усталости из-за бега и от тяжелой работы по нанесению ударов. Я умру спокойно, в сладостной лени, которая украшала мою жизнь.

И медленно, не торопясь, он сделал несколько шагов и лег среди пламени, прикрыв лицо своим залатанным плащом, такой же, как в мирные дни, когда спал под сенью портиков Форума.

Тем временем на ступенях храма сенаторы поражали себя в сердце кинжалом. Умирающие передавали свое оружие ближайшему и, испуская дух, делали усилие, чтобы оставаться сидеть в своих креслах. Женщины хватали из костра горящие головни и, как вакханки, носились по Сагунту, поджигая двери, кидая головни на дощатые крыши домов.

Внезапно в высокой части города, там, где была сосредоточена атака осаждающих, раздался ужасающий шум, точно половина горы обрушилась. Стены были оставлены защитниками, собравшимися на Форум, и одна из башен, под которую карфагеняне в течение нескольких дней подводили подкопы, в конце концов рухнула. Один из отрядов Ганнибала, видя свободным вход в город, бросился в пролом. Сам Ганнибал спешил следом со всеми своими силами.

– Ко мне! Ко мне! – кричала Сонника хриплым голосом. – Это наша последняя ночь. Я не умру в огне. Хочу умереть, сражаясь…

Она, как фурия, помчалась прочь с Форума, сопровождаемая Актеоном, который бежал рядом с ней, окликая ее, стараясь, чтобы она взглянула на него. Но прекрасная гречанка в своей