Куртизанка Сонника - Висенте Бласко Ибаньес Страница 49

поднимусь на Капитолий, чтобы поблагодарить римских богов, даровавших мне победу… Я верю только в силу и хитрость. У меня есть только один бог-покровитель – ратный бой, который горячит людям кровь, делая их божественно всемогущими. Если бы, будучи повелителем всей земли, я не нашел, с кем бы поссориться, то умер бы, полагая, что мир пуст.

Амазонка с грустью поникла.

– Я понимаю, что ты никогда не будешь моим, Ганнибал. Ты любишь войну превыше всего и будешь ей верен, пока жив. Ты хищная птица, тебе достаточно сиюминутной любви рабыни, тебя вполне удовлетворяет вид плачущей и израненной женщины, которая попадает во власть твоих воинов, когда они штурмуют брешь в крепостной стене. Ты никогда не познаешь истинную любовь с ее сладостью.

Ганнибал презрительно пожал плечами.

– Я люблю победу, успех. Лавр, которым греческие герои увенчивали себя во время триумфа, для меня более ароматен, чем розы поэтов. Асбитэ, прекрати свои причитания: будь воином и забудь, что ты женщина. Я буду любить тебя больше, если ты будешь моим братом по оружию. О чем я мог думать в те ночи любви, когда был покинут всеми и мне не хватало воинов? А теперь, когда вся Иберия перешла под мою власть, я начинаю видеть, как осуществляются мои мечты о господстве, и думаю об этом. Взгляни на этот лагерь, где говорят на бесконечном количестве языков и каждый носит разные одежды. Племена прибывают, как ручьи, которые образуют могучий поток. Каждый день появляются новые воины. Сколько их?.. Никто не знает. Вчера военачальник Марбахал говорил, что их сто двадцать тысяч. Я думаю, что скоро их будет сто восемьдесят тысяч. Ими движет слепая вера в Ганнибала. Они чувствуют, что вместе со мной идут к победе. Возможно, их боги сказали им, что это не что иное, как начало серии подвигов, которые поразят мир. Оцени это, Асбитэ. Эти люди всю свою жизнь воевали друг с другом, они ненавидели друг друга, и все же меч Ганнибала – это пастушеский посох, который ведет их, как общее стадо. И ты хочешь, чтобы после этого я тратил свое время на любовь к тебе, чтобы я оставался в своей палатке, лежа у твоих ног, положив голову тебе на колени, слушая, как ты поешь песни оазиса, нагоняющие сон?.. Нет, луч Баала! Город находится прямо перед нами, насмехаясь над величайшей армией, когда-либо собранной на полях Иберии, и с этим нужно покончить. Палатка из холста должна сокрушить каменную башню. Хорошо заточи свое копье, дочь Хиарбаса. Подготовь своего верного коня, возлюбленная моя. Вокруг меня витает что-то таинственное, которое я всегда ощущаю накануне победы. Этим же днем мы войдем в Сагунт.

И он посмотрел вдаль, точно чувствуя нетерпение, ожидая наступление дня. Луна сверкала с меньшей силой, небо темнело, окрашивая свою лазурь в более густые тона, а со стороны моря у горизонта обозначилась широкая полоса светло-фиолетового света.

– Скоро рассвет, – продолжал африканец: – В следующую ночь, Асбитэ, ты будешь почивать на ложе из слоновой кости какой-нибудь богатой гречанки, а у своих ног будешь видеть старейшин города, прислуживающих тебе в качестве рабов.

– Нет, Ганнибал. Я не доживу до конца того дня, который наступает. Я все еще вижу тень Хиарбаса, вижу его таким, каким он явился мне перед первым криком петуха. Я умру, Ганнибал.

– Умрешь?.. И ты в это веришь? Но ведь для того, чтобы враг добрался до тебя, надо, чтобы он прошел через Ганнибала. Ты мой брат по оружию. Я буду подле тебя.

– И все-таки я умру. Дух моего отца не мог меня обмануть.

– Ты боишься?.. Ты трепещешь, дочь Хиарбаса?.. Значит, ты все же женщина! Оставайся в своей палатке, не приближайся к стенам, я приду за тобой, когда настанет момент, чтобы ты вошла в город, как госпожа.

Асбитэ выпрямила свой прекрасный стан, точно под ударом плети. Ее большие глаза сверкали гневом.

– Я ухожу, Ганнибал. Начинает светать. Приготовь все к наступлению, а я… меня ты увидишь, когда твои войска дадут сигнал. Зная, что скоро настанет конец моей жизни, я просто хотела просить тебя подарить мне твой последний, прощальный поцелуй… Нет, не приближайся. Сейчас я этого не желаю, это причинило бы мне боль. Если я паду на поле боя, и ты найдешь меня среди трупов, то знай, о чем была моя последняя мысль. О твоем поцелуе, который мне не достался, потому что был отравлен властолюбием.

Опираясь на свое копье, она пошла прочь мимо рядов палаток, сопровождаемая лошадью, которая нюхала ее следы, как преданная собака.

* * *

Наступил день. Гасли костры, и вокруг последних огней виднелись люди, которые поднимались с земли, расправляя свои онемевшие плечи и скидывая куски тканей, которые прикрывали их. Ржали лошади, которых воины отвязывали, чтобы повести к реке на водопой и почистить.

Со всех дорог съезжались в лагерь большие повозки, нагруженные провиантом и фуражом, и скрип колес смешивался с песней воинов, которые, проснувшись бодрыми, вспоминали далекую отчизну и распевали песни на родном языке.

Это был хаос голосов и криков. Каждая народность занимала особое место, и одна нация приветствовала другую радостными окликами. Над лагерем поднимался пар от голого и потного тела и от необычных блюд, которые готовились в походных котелках. Раздавался стук больших колотушек плотников, собирающих осадные машины, которые через несколько часов должны были метать дротики и камни. Некоторые всадники в развевающихся плащах мчались на сильных конях между лагерем и городом, осматривая стены Сагунта, озаренные первым розовым лучом солнца, на которых начинали шевелиться осажденные. Ганнибал с непокрытой головой также глядел на город, сидя вне лагеря на обломке стены, последнем остатке виллы, разрушенной осаждающими.

Он был полон решимости начать штурм, как только армия окончит свои утренние приготовления. Пятьсот африканцев с пиками строились перед лагерем. Они должны были атаковать ту часть города, которая граничила своей стеной с ровной и опустошенной местностью, позволявшей беспрепятственно приблизиться к основанию оборонительных укреплений Сагунта. В других местах лагеря двигалась кельтиберская пехота с длинными лестницами, чтобы сразу произвести нападение с различных сторон. Приближались военные машины: катапульты с прочным рычагом, удерживаемым натянутой веревкой, которые вскоре начали метать камни, положенные в чашу, и тараны, раскачивающиеся на своих цепях. Осадные башни, легкие с плетеными тростниковыми стенами, подвигались на колесах, увенчанные щитами осаждающих, которые притаились за ними, чтобы метать дротики.

Ганнибал быстро направился к своей палатке, проходя мимо воинов, которые чистили своих лошадей и оружие, уверенные, что им до последней минуты не придется принимать