Куртизанка Сонника - Висенте Бласко Ибаньес Страница 36

скудной почве. Девочки, сильные и некрасивые, с почти мужскими мускулистыми телами, спускались с гор, неся большие связки ветвей за спиной. Мужчины же, с густыми спутанными волосами, спадающими на их смуглые и бородатые лица, в тени орешников и красных дубов плели воловьи жилы для щитов или обучались метать дротики и владеть копьем.

На самых возвышенных местах дороги появлялись всадники на маленьких лошадях с длинной и грязной шерстью, имеющие сомнительный вид не то пастухов, не то разбойников со своими кожаными доспехами и длинными копьями. В продолжение нескольких минут они внимательно изучали едущих и затем, определив их силы и придя к заключению, что на них трудно будет напасть, возвращались к своим стадам, которые паслись в глубоких расщелинах гор, покрытых кустарниками. Бесчисленные стада овец и коров, привыкших к дикому уединению, с блеянием и мычанием убегали, заслышав приближение каравана. Между розмарином и тимьяном, растущими на косогорах, сновали, точно муравьи, стаи перепелов, ищущих корма. При звуке лошадиных копыт они тревожно взлетали, проносясь со свистом над головами путников.

Актеон дивился грубым нравам этого народа. Хижины были сделаны из красной глины или из камней, скрепленных глиной. Крыши – из ветвей. Женщины, более сильные, чем мужчины, выполняли самые трудные работы, и только мальчики в этом отношении помогали своим матерям. Юноши вооружались копьем и под руководством стариков учились сражаться как пешими, так и конными, укрощали жеребцов, спрыгивая с них на землю и снова вскакивая на всем скаку, а также обучались продолжительно стоять на коленях, оставаясь неподвижными, со свободными руками, чтобы владеть мечом и щитом.

В некоторых селениях путешественников принимали с традиционным гостеприимством и проявляли еще более внимания, узнав в Алорко наследника Эндовеллико, главы племени Бараеко, которое испокон веков пасло свои стада на берегах Халона. С наступлением ночи гостям уступали лучшие кожаные постели, прикрытые для смягчения сухой травой. В честь каравана насаживали на вертел теленка, поджаривая на громадном огне, а когда путешествие возобновлялось, то женщины, стоя у входа своих жилищ, останавливали Алорко, предлагая в больших глиняных ковшах горькое пиво, приготовленное в долинах, и хлеб из желудевой муки.

Алорко пояснял афинянину обычаи своего народа. Люди собирали желуди, служившие им основной пищей, держали эти древесные плоды на солнце до полного высыхания, затем шелушили, мололи и складывали в амбары запас муки на шесть месяцев. Этот хлеб, дичь и молоко составляли главную пищу.

В прежние времена, когда мор скота оставлял здешних жителей без стад, когда поля не давали урожая и голод губил народ, более сильные поедали слабых, чтобы самим существовать. Рассказы об этом Алорко слышал от стариков своего племени, передающих это, как легенду отдаленных времен, когда Нэтон, Аутубэль, Наби и другие боги страны, разгневанные своим народом, насылали на него столь ужасную кару.

Молодой кельтибер продолжал рассказывать о нравах своего племени. Некоторые из женщин, которые с таким мужеством работали на полях, быть может, только накануне разрешились от бремени. Согласно обычаю, как только младенец появлялся на свет, его сейчас же погружали в воду ближайшей реки, чтобы этим способом, ведущим многих к смерти, закалить, сделав мужественным и нечувствительным к холоду. Мать после родов немедленно вставала с постели и продолжала свою работу, муж же занимал ее место, ложась вместе с новорожденным. Женщина, еще не оправившаяся после родов, заботилась об обоих, окружая вниманием сильного мужа, как бы благодаря его за тот плод, который он даровал ей.

Несколько раз караван встречал на своем пути по краям тропинок постели из травы, на которых лежали люди, мрачные и жалкие. Мухи целыми тучами жужжали вокруг их голов; возле руки лежащего стояла амфора с водой. Ребенок, сидя на корточках подле постели, отгонял веткой насекомых. Это были больные, которых родные, следуя древнему обычаю, выносили на край дороги, чтобы умилостивить богов, показывая их страдания, а также чтобы проезжающие мимо путники помогали им своими советами и давали лечебные средства из далеких стран.

Сильные мужчины обтирались лошадиной мочой, чтобы укрепить мускулы. Единственной роскошью этих людей было оружие, и они любовались, как неоценимыми драгоценностями, бронзовыми мечами, привезенными с севера полуострова, и стальными мечами, изготовленными в Билбилисе и отточенными на песках его знаменитой реки. Гибкие доспехи, сделанные из нескольких слоев льняной ткани или из кожи и украшенные металлическими нашлепками, служили им оборонительным вооружением, с которым кельтибер не расставался даже в постели. Они спали на разложенном плаще, с оружием под рукой, готовые сражаться при малейшей тревоге, нарушающей их сон.

После трехдневного путешествия караван вступил во владения племени Алорко. Горы расступились на обе стороны Халона, образуя веселые долины, покрытые пастбищами, по которым бегали табуны диких лошадей с вьющимися гривами и волнистыми хвостами. Женщины выходили из своих селений, чтобы приветствовать Алорко, а мужчины с копьями в руках выезжали верхом, чтобы присоединиться к каравану. В первой деревне, где они остановились, какой-то старик сказал Алорко, что отец его, могущественный Эндовеллико, находится в предсмертной агонии; в следующем же селении, куда они прибыли спустя несколько часов, он узнал, что великий глава народа скончался на рассвете.

Все воины племени, пастухи и земледельцы выезжали на лошадях, чтобы следовать за Алорко. Когда прибыли к деревне, где проживал царь, конвой уже представлял собою небольшую армию.

В дверях родительского дома – здания, сооруженного из красного камня и древесных стволов, – Алорко увидел своих сестер в платьях, расшитых цветами, и в ожерельях, от которых вверх уходили металлические прутья, соединенные над головой и образующие клетку, с верхушки которой спускалась траурная вуаль. Сестры Алорко так же, как и другие женщины, которые их сопровождали, жены военачальников племени, скрывали свою печаль по поводу смерти повелителя и улыбались, как будто накануне праздника.

Старость считалась несчастьем у кельтиберов, которые презирали жизнь и, когда не было войны, сражались ради развлечения. Умереть в постели казалось почти бесчестием, и единственное, что смущало семью Эндовеллико, это то, что столь прославленный воин, ужас соседних племен, умер убеленный сединами, погасив свою жизнь, как гаснет факел. И это после того, как он направлял своего коня в гущу стольких сражений, обрушивая свой меч, словно молнию, на стольких врагов.

Платье и лицо Актеона привлекли к себе внимание всего народа. Многие из кельтиберов никогда не видели ни одного грека и рассматривали чужеземца неприязненным взглядом, вспоминая разговоры о коварстве и ловкости, с которыми эллинские купцы наживались на кельтиберах, когда те спускались с гор в Сагунт для продажи серебра, добытого в рудниках.

Алорко успокоил своих.

– Это мой брат, – сказал он на наречии своего племени. –