Прекрасная звезда - Юкио Мисима Страница 37

– Я никому ничего не скажу.

– Это наш секрет. А лучший способ сохранить секрет – избавиться от него. Знаешь, даже на четвертом месяце еще не поздно.

Когда Иёко произносила эти слова, на ее лице мелькнуло безжалостное бездушие, какое бывает у домохозяйки, которая не успокоится, пока не вымоет под краном разделочную доску.

– Я не могу этого сделать, – прервала ее дочь, бледнея.

– Подумай хорошенько, Акико. Живот скоро станет выделяться, ты не сможешь ходить в университет. Тебе прохода не дадут в нашем маленьком городке. Все будут смотреть на тебя с презрением. Ты же гордая. Разве ты сможешь терпеть унизительные насмешки, которыми днем и ночью будут осыпать тебя эти ничтожные глупые земляне, глядя на твое непривлекательное тело?

Акико молча отвернулась. В душе она обдумывала унизительную картину, которую нарисовала мать.

В волосах Акико уже красовалась серебряная заколка в виде лотоса с надписью: «Непорочное зачатие». Возможно, ее судьба была предрешена с той минуты, когда она спустилась с небес (с Венеры) на Землю. Она должна пройти по самому центру человеческого мира с этой блестящей заколкой в волосах. С самого первого шага до конца света на Земле.

Живот будет постепенно округляться. Для Акико он станет неопровержимым доказательством ее чистоты, а для людей – неоспоримым свидетельством того, что она эту чистоту утратила. На этой планете бесподобная поэзия Венеры превращалась в непристойный балаган. Люди будут выставлять напоказ ее выпирающий живот, таскать по улицам, как праздничную колесницу. Священные украшения, разноцветные и нелепые, станут звенеть при каждом шаге. В конце концов, это Земля. Акико посмотрела по сторонам. Никогда прежде она не испытывала таких ощущений. Она словно оказалась в центре какого-то невообразимого кошмара.

– Не могу поверить! И это Земля!

Даже в этом маленьком кафе Земля обнажила свои жуткие грязные клыки. Раньше мир был полон гармонии, покоя и чувства единства. Тень высшего блаженства снизошла на семью Осуги после появления летающих тарелок. Но теперь все это исчезло. Пыльные стулья, ядовито-малиновый лед на дне стакана, кричаще-яркие цифры на календаре, звероподобные уши на фотографиях артистов на стене, мушиные яйца, с прошлого года прилипшие к потолку, безумные вопли с мертвенно-бледного экрана телевизора… Акико с беспокойством наблюдала за матерью, которая мяла в руках купленные для весны черные кружевные перчатки так, словно творила заклинание.

– Ладно, поедем домой. Отец ждет результатов, – предложила Иёко.

– Больше не говори со мной так. Я теперь ко всему готова, – сказала Акико, подавляя поселившийся в душе страх.

На нее возложена миссия. Пройти свой священный путь до самого конца, каким бы изнурительным и полным препятствий он ни был.

* * *

– Во всем виновата красота. Это из-за красоты она беременна, – бормотал бледный от гнева Дзюитиро. Его переполняла отцовская любовь, и этот гнев не был обращен ни на дочь, ни на ее молодого человека.

Дзюитиро был против аборта, опасаясь за жизнь Акико, ведь эта процедура не исключала неблагополучный исход, пусть и один случай на миллион. Он также считал, что ни у инопланетян, ни у землян нельзя отщипывать репродуктивные почки. Сам он был готов противостоять людскому осуждению и насмешкам, но откуда взялась такая решимость у его юной дочери? Все дело в каких-то темных интригах, связанных с ее красотой. Акико утратила веру в мир для человечества. Соблазнившись красотой, которая противоречила миру, она посеяла семена своей трагической судьбы. И летающие тарелки, появившиеся в Утинаде, несомненно, представляли самую неприглядную форму «красоты».

Успех лекций Дзюитиро привлек в Общество вселенской дружбы новых членов. Стало больше работы в конторе Общества, больше посетителей, которым надо уделить внимание. А теперь случившееся с Акико тяжелым грузом легло на душу Дзюитиро. К тому же Кадзуо каждый день поздно возвращался домой, и надежды отца на помощь детей во время весенних каникул не оправдались.

Вдобавок весна принесла с собой смертоносные осадки. Из-за частых ядерных испытаний радиоактивные вещества поднимались в стратосферу, где стронций-90 и цезий-137 – оба с большим периодом полураспада – пребывали в свободном состоянии, пока со временем не оседали на Землю в виде мельчайших частиц. С приходом весны в северное полушарие температура атмосферы резко повысилась, воздушные массы пришли в беспорядочное движение, и радиоактивные осадки, которые в виде взвеси находились в стратосфере, начали просачиваться через разрывы в тропопаузе в поясе средних широт и непрерывно разбрасывать свои «споры» по тропосфере. Таким образом, весной количество радиоактивных осадков удвоилось, и ученые назвали это явление «весенний максимум». Ядерные испытания, проведенные Советским Союзом осенью прошлого года, наверняка привели к выпадению на Землю небывалого количества осадков.

Думая об этом, Дзюитиро немел от ужаса. Человечество медленно убивало само себя.

Смерть в виде прекрасных облаков окутывала землян. Ярко-малиновые и фиолетовые облака сверкали в вечернем небе и несли в себе яд. Из них непрерывно сочилась невидимая смерть. Рассеянный в небесах яд падал на землю и через овощи и молоко проникал глубоко в кости людей. Вот такая пришла весна. Крошечные частицы смерти продолжали свое неустанное путешествие, в поисках темного обиталища прокладывая себе путь в организмы сияющей в полях и садах флоры и фауны. Наконец, отыскав его, смерть громко заявляла живым людям о нетленной части их плоти, каковой являются кости. Обычно на кости никто не обращает внимания до самой смерти, но теперь они пели, как трубы, еще при жизни. Смерть расцветала на прекрасных, залитых солнцем полях, где выращивали овощи, на пастбищах, окруженных зелеными лесами, где звенели ручьи, среди живописных пейзажей, утопающих в цветах и наполненных гудением медоносных пчел. На пикниках люди чувствовали, как кости в их телах резонируют со смертью, тесно переплетенной с природой. В человеческом теле остаются нетленными только кости. Смертоносные осадки способны уничтожить плоть, но высохшая костная ткань, великолепная в своей первозданности, сохраняется навсегда. Между смертоносными осадками и костями сложился нежный дуэт, торжествующий над природой. Возникла песня. Для Дзюитиро она звучала оглушительным ревом. Люди вообще ее не слышали.

В телах землян уже началось восстание против природы. И разожгли этот мятеж, конечно же, изобретатели водородной бомбы. Вы никогда не замечали, с каким очаровательным кокетством ваши кости впитывают радиоактивные материалы? Америка тоже не извлекла урок и готовилась возобновить ядерные испытания. То, чего больше всего боялся Дзюитиро, свершилось. Кости объединяются в союз, предсказывают, что день освобождения от плоти близок, и наперебой спешат предоставить жилье своим микроскопическим освободителям.