Упущение - Джон Данн Макдональд Страница 3

Когда выключили свет, я попыталась заснуть. Я проникла всем своим сердцем далеко в космос, стараясь установить контакт с Джонни.

Но космос был пуст.

Я внезапно села, мои губы онемели, мои глаза ничего не видели. Нет. Это всё моё воображение, иллюзии. Джонни, конечно, жив. Но когда я пыталась уснуть, было ощущение, будто играла похоронная музыка. Во всей вселенной не существовало больше живого существа по имени Джонни Притчард. Нигде.

На следующее утро все телеэкраны передавали информацию, и я увидела что-то, вызвавшее трепет. Удачливый оператор заснял, как нечто объятое пламенем пронзило атмосферу и врезалось в землю в сорока милях от базы в пустынной местности, образовав кратер размером с полмили.

– Предполагается, что этот объект – метеор, – проговорил диктор. – Собраны изображения с экранов радаров и установлено, что объект был заметно крупнее, чем Судьба 2, что должна прибыть точно по графику.

Я глубоко выдохнула. Но облегчение не приходило. Я просто старалась себя обмануть. Словно мне снился ужасный сон, а магическое слово, позволяющее проснуться, я никак не могла вспомнить.

После завтрака я почувствовала себя больной.

Метеор ударил с такой силой, что расплавил песок. Научные приборы установили, что основным веществом метеора, углубившегося в землю на девятьсот футов, является металл. C телеэкранов начали распространять слухи о захватчиках с чужой планеты. А в это время все большие телескопы безуспешно сканировали небо в поисках возвращающейся Судьбы 2.

Мысль как маленькая точка зародилась в моём мозге и стала тлеть, разгораясь. Я поняла, что должна пересечь эти сорок километров, что отделяли станцию от кратера. Но для чего – это я понять не могла. Я не могла себе объяснить, зачем мне надо стоять на краю кратера и следить за операцией по раскапыванию метеора. Я чувствовала себя так, словно находилась под чьим-то гипнозом, словно меня заставляли что-то делать, а я не понимала, зачем я должна это делать.

Один из физиков доставил меня на вертолёте станции к кратеру, после того как я попросила его об этом таким образом, что он просто не смог мне отказать.

Спустя одиннадцать дней после падения метеора я стояла на гребне кратера и смотрела вниз на то, как огромный кран-подъёмник достаёт обломки метеора. Доктор Роулинз передал мне бинокль, и я внимательно смотрела прямо на кончик зацепа крана.

Работавшие рядом с ним люди отковыряли большой кусок метеора, с трудом оттащили его и присоединили к зацепу. Это были куски почерневшего и сплавленного металла.

Я смотрела в бинокль на кран и поднимаемые куски метеора, пока не заболели мои глаза и не заёрзал в беспокойстве молодой учёный-физик, посматривая на часы и спускавшееся к западу солнце. Когда он попросил вернуть ему бинокль, я отдала тот с большой неохотой. И тут я услышала натужный гул моторов крана. Что-то тяжёлое он вытаскивал наверх.

Доктор Роулинз издал неожиданное восклицание. Я посмотрела вниз на бур. Заходящее солнце красным светом осветило что-то большое, закрывшее собой стоявших внизу у метеора людей.

Я грубо выхватила бинокль из рук доктора Роулинза и посмотрела вниз, хотя до того, как я поднесла бинокль к глазам, я поняла, что увижу.

Потому что я уже знала ответ на вопрос, какой и физики, и астрономы дружно упускали многие годы. Нет никакой расширяющейся вселенной. И нет никакого «истощённого» света.

Сидя сейчас за своим столом, я прекрасно могу представить, что произошло в течение их последних нескольких секунд. Земля появилась на приборной панели, но ее размеры были маленькими. Необъяснимо маленькими. Непонимание, и тут из-за ошибки в трактовке размеров внезапно включаются носовые двигатели. Слишком поздно. Огонь и забвение, и только мощный удар, сотрясший землю на сотни миль.

Никому правда ещё не известна – только мне. Возможно, скоро и они догадаются. И после этого наступит конец их гордым мечтаниям о переселении на другие миры. Мы на Земле находимся как в западне. И для нас не существует иных миров. Мы можем бесповоротно испортить свою Землю, но убежать с неё нам не удастся. Мы останемся на ней навсегда и потому должны очистить её и сделать лучше, как только сможем.

Вероятно, кое-кто уже знает об этом или подозревает. Они, скорее всего, поняли об этом, как поняла и я, когда увидела этот предмет, вытащенный наверх краном-подъёмником в тот яркий холодный вечер.

Я увидела тогда, как солнечные лучи вспыхнули на правильной шестилучевой звезде. В бинокль я видела в её центре две маленькие точки и извилистую линию, создававшие впечатление улыбающегося лица. Рубин был размером с бунгало.

Нет расширяющейся вселенной. Нет «истощённого» света. Есть только Солнечная система, что по непонятной причине сжимается. Судьба 2 каким-то образом вырвалась из-под влияния этого сжимания. Вот почему они прибыли так рано, вот почему катастрофа была неизбежна, и вот почему я сошла с ума.

Рубин оказался размером с садовый домик. Но он ничуть не изменил свои начальные размеры. Это мы – я и вся наша планета стали меньше.

Если бы у Джонни получилось успешно приземлиться, я могла бы спокойно гулять по его ладони.

Это неплохо, что он умер.

И я тоже скоро умру.

Море нежно что-то шепчет камням в ста ярдах от моего пляжного домика.

И Судьба 3 ещё не вернулась.

Это произойдёт через три месяца.