Магазин волшебных питомцев 4 - Сергей Шиленко Страница 7

Архимед на всякий случай подобрал лапы поплотнее и сгорбился, став похожим на белый кулёк. Хохолок лежал, как примятая трава после ливня.

— Обречён! — выдавил он. — Прощайте! Помните обо мне!

— Линда, подожди, — я поднял ладонь. — Раз уж мы здесь, и ты в боевом настроении после хирургии… Давай начнём с самого сложного случая. С того, от которого у нормального ветеринара случится нервный срыв.

Линда прищурилась. Фонарь на её плече настороженно усилил свечение.

— Интригуешь, Егерев.

Я облокотился на стену и уточнил:

— Ты ведь любишь насекомых?

Глава 3

Медосмотр

В глазах Линды разгоралось любопытство. То самое, что заставляет ветеринаров лезть в пасть к крокодилам.

— Обожаю, — ответила она. — А что ты мне притащил?

— Крупного представителя данжевой фауны.

Архимед всё понял и издал тихий, сдавленный звук — что-то среднее между стоном и молитвой.

— Караул! — не сдержался он. — Таракан! Дихлофос!

— Сколько тебе повторять? — укорил я и подвигал плечом с какаду. — Это не таракан.

— Давай уже показывай, не тяни резину, — поторопила Линда.

Я вышел на середину подвала, вскинул руку в театральном жесте. Короткий импульс воли. Питомник послушно отозвался. Вспышка залила подвал молочным сиянием. Воздух загустел и разошёлся горячей волной, как от распахнутой двери в парилку. На кафель мягко опустились шесть лап.

Архимед тут же сорвался с плеча и перелетел на вешалку от греха подальше.

Изумрудный Богомол предстал во всей красе. Трёхметровое тело отливало металлическим блеском. Хитиновый панцирь под лампами казался мокрым, лакированным. Массивные крылья лежали вдоль спины, туго прижатые к брюшку. Треугольная голова повернулась, и два огромных фасеточных глаза уставились мне в лицо.

Мандибулы щёлкнули, длинные усы-антенны задрожали, улавливая запахи антисептиков и свежей крови. Передние хватательные конечности, усеянные острыми шипами, плотно прижались к груди в молитвенной позе идеального засадного хищника.

— Монстр! — истошно каркнул попугай. — Годзилла! Птичку съест!

Богомол мгновенно повернул голову почти на сто восемьдесят градусов. Фасеточные глаза сфокусировались на белой птице. Светлячок Фонарь на плече Линды выдал серию ослепительных жёлтых вспышек и панически взмыл под потолок. Хищник тут же переключил внимание на новую, ярко светящуюся цель. Шипованные серпы начали расходиться в стороны, готовясь к броску.

Я коснулся разума Жнеца: «Стоять. Свои. Держать позицию».

Богомол замер, послушно возвращая передние лапы к груди. Качнулся вбок, перенося вес на среднюю пару ног. И начал покачиваться, подражая листу на ветру. Инстинктивная маскировка, бесполезная в белом хирургическом подвале, но вбитая в нейроны миллионами лет эволюции.

— Ёлки зелёные, — прошептала Линда.

Она стояла у стола, побелевшими пальцами вцепившись в край столешницы. Очки съехали на кончик носа. Рот приоткрыт. На лице — энтомологический восторг, перемешанный с совершенно нормальным человеческим ужасом.

Но профессионализм быстро взял верх над первобытным инстинктом самосохранения. Она шумно втянула воздух, отпустила столешницу и принялась разглядывать гиганта.

— Роскошный экземпляр, — выдохнула ветеринар, обходя богомола по широкой дуге. — Условия содержания, питание?

— Он у меня всего пару дней, — честно ответил я. — Дал кусок сырой говядины, потом держал в пространственном артефакте.

Я демонстративно покрутил перстень на пальце. Линда уставилась на меня так, будто я признался, что кормил младенца скипидаром.

— Кормить энтомологическую редкость обычной говядиной? — возмутилась она, натягивая новые перчатки. — Верх легкомыслия! Ему требуются кормовые насекомые подходящего размера, птицы, мелкие грызуны. Придётся составить ему нормальный рацион. Как, кстати, зовут этого зелёного красавца?

Жнец в этот момент поднял переднюю лапу и потёр ей о другую — чистил серпы, проводя зазубренной гранью по внутренней поверхности, как повар точит нож о мусат. Звук получился тихий, шелестящий и крайне зловещий.

— Да никак пока… — я посмотрел на богомола. — Ну, пусть будет Жнец.

Передо мной радостно сверкнуло окно Системы:

Имя питомца зарегистрировано! Богомол одобряет вашу прямолинейность.

— Жнец! — немедленно гаркнул Архимед. — Потрошитель! Кошмар-р-р!

Линда подошла ближе. Осторожно, мелкими шагами, держа руки на виду. Богомол повернул к ней голову. Усики дёрнулись, считывая запах: перчаточный латекс, хлоргексидин, пот, мана-стим. Линда остановилась в метре от него и присела, заглядывая снизу.

— Бланки на столе, — бросила она через плечо. — Раз уж у тебя целый зоопарк, заполняй шустрее. Графы стандартные: вид, пол, возраст, особые приметы, желаемый ранг.

Я подтянул стул к столу, взял ручку и чистый бланк. Линда уже кружила вокруг богомола, как коршун. Приходилось постоянно держать с ним связь для контроля, чтобы не позволял себе лишнего и не пугался.

— Так… Экзоскелет цельный, без трещин и сколов. Окрас равномерный, насыщенный. Это хорошо — бледный хитин у крупных членистоногих обычно говорит об обезвоживании или дефиците минералов.

Она постучала костяшкой пальца по нижней части грудного сегмента.

— Переднеспинка без повреждений. Проторакс отлично развит, переход к голове… хорошая подвижность шейного сочленения.

Жнец проследил за её рукой и качнул головой вбок, разглядывая ветеринара. Фасеточная линза переливалась тёмно-зелёным.

— Глаза, — Линда достала маленький фонарик и аккуратно посветила сбоку, по касательной, избегая прямого попадания. — Оба сложных глаза чистые, реакция на свет стабильная. Простые глазки между антеннами… три штуки, все блестят. Зрение в полном порядке.

— Зыр-р-р-кает! — подтвердил Архимед с вешалки. — Рентген!

— Халаты не обделай, говорун, — посоветовала Линда и обошла богомола сзади. Жнец развернул голову, провожая её взглядом. Тело осталось неподвижным.

— Крылья, — она приподняла край верхнего надкрылья двумя пальцами. Жнец позволил, только усики чуть дёрнулись. — Надкрылья плотные, жилкование выраженное. Лётные крылья… Егерев, подойди, придержи надкрылье.

Я поднялся и аккуратно поднял жёсткий хитиновый щиток. Под ним обнаружилось полупрозрачное, тонкое перепончатое крыло, сложенное веером. Линда бережно развернула его. Крыло расправилось, тончайшая мембрана заискрилась под лампой зеленоватыми прожилками.

— Целое, без разрывов. Жилки мощные, мембрана эластичная. Летать может.

— Летун! — ахнул Архимед. — Ещё и летает! Совсем хорошо! Ахтунг! Конец света!

Линда опустила крыло и перешла к передним конечностям. Здесь она действовала особенно неторопливо. Хватательные лапы-серпы лежали вместе. Линда кончиками пальцев коснулась наружной поверхности.

— Шипы… раз, два… целая гребёнка. Все острые, ни одного обломанного. Серповидный сегмент…

Она провела пальцем вдоль зазубренного лезвия. Жнец слабо дёрнул лапой — рефлекс, вроде того, как кошка отдёргивает подушечку, когда щекочешь.

— Рабочая поверхность серпа в идеальном состоянии. Зубцы ровные, режущая кромка… — она хмыкнула, — ну, тут