Магазин волшебных питомцев 4 - Сергей Шиленко Страница 6

Я молчал. Пальцы машинально сжались в кулаки. В памяти всплыл капкан с зубьями и застывшая в нём лапа рыси — бурая, распухшая, с проступающей костью. Тайга под Братском, две тысячи шестнадцатый. Браконьер клялся, что это не его, а он просто мимо проходил.

— А бок? — уточнил я.

— Сегодняшний выход. Рубец ходил в свежий D-ранговый, здесь, под Москвой. Взял Фурию как ловчего загонщика. Там, видимо, что-то пошло наперекосяк. Она словила когтями от кого-то покрупнее. Рубец выволок её полуживую и прямиком сюда. По дороге укусила.

Я молча смотрел на спящую морду. Широкий нос, мокрый от дыхания. Зверь, который неделю уходил от снегохода по тайге, и теперь работает на своего мучителя. Это тот уровень браконьерства, какого в моём мире не встречалось. Магия творит чудеса, мать её.

Линда посмотрела на меня внимательно. Фонарь на её плече мигнул.

— Ты сейчас думаешь о глупостях, — заметила она.

— Я думаю, что зверю нужен другой хозяин.

— И что ты ему предложишь? — она усмехнулась и щёлкнула крышкой контейнера. — Выкупить? Рубец скорее руку себе отгрызёт. Это личный трофей. Статусный зверь. Для таких, как он, росомаха — визитная карточка. Показывает, что ловец серьёзный, берёт опасную дичь.

Я промолчал. Да, всё верно. Прямой выкуп здесь бесполезен.

— Ладно, — Линда вывела меня из задумчивости. — Хватит о грустном. Ты-то зачем пришёл? Снова документы? Или вот этого красавца осмотреть надо?

Она кивнула на Архимеда. Какаду тут же выпрямился, распушил хохолок и принял максимально величественную позу.

— И то, и другое, — ответил я. — Со мной весь зверинец.

— Кстати, — Линда прищурилась, разглядывая его лапы, — когти давно подрезал? Вон, загнулись уже. Ещё немного, и начнут врастать. Дай-ка глянуть…

Она протянула руку. Архимед отшатнулся, вцепившись в мою куртку мёртвой хваткой.

— Маникюр — отмена! — заорал он. — Произвол! Руки прочь! Когти — личная собственность! Конституция! Права птиц!

— Права у тебя — на корм и воду, — парировал я. — А длинные когти — это травма. Сядешь на жёрдочку криво, и привет, артрит.

— Предательство! — Архимед раскинул крылья. — Заговор! Два на одного!

— Три, — поправила Линда, кивнув на светлячка. — Он тоже за.

Фонарь одобрительно полыхнул.

— Кровопийцы! — надрывался какаду. — Насилие над личностью!

Росомаха на столе дёрнула ухом. Втянула носом воздух и глухо заворчала во сне.

— Просыпается, — Линда быстро проверила зрачки, приподняв веко. — Реакция есть. Пусиков анестетик отходит чисто, без рвоты, как обычно.

Фурия попыталась перевернуться на живот. Лапы подогнулись, тело качнулось.

— Тихо, девочка, — сказала Линда спокойно. — Лежи. Рано вставать.

Росомаха послушалась, но скорее от слабости, чем от желания. Тяжело опустила башку обратно на пелёнку и прикрыла глаза, дыша часто и неглубоко. Нормально. Организм выходит из анестезии, мышечный тонус возвращается.

Сверху из-за двери донёсся глухой стук.

— Явился раньше времени, — процедила Линда.

Она поднялась по лестнице. Лязгнули замки. Скрип двери. Глухие шаги вниз.

Рубец спустился в подвал, обдав помещение запахом табака. Его взгляд мазнул по мне, задержался на секунду и переехал к стальному столу. Подошёл, оглядел шов и шину.

— Ходить будет?

— Будет, — сухо ответила Линда. — Шину снимешь через три дня. Швы рассосутся сами. Нагрузок на заднюю лапу избегать неделю. И если ты потащишь её в Разлом раньше, чем через две недели, я тебе тоже наложу шину. На челюсть.

— Угрозы, — хмыкнул Рубец. — Спасибо, доктор, я разберусь.

— Ты уже разобрался.

Фурия открыла глаза. Без всякого багрового огня, просто тёмные и уставшие. Увидела хозяина. Уши прижались, губа поползла вверх… и тут же опустилась. Во взгляде мелькнуло то, что на собачьем языке называется «покорность», а на человечьем — «выученная беспомощность».

Рубец достал из внутреннего кармана мятую пачку купюр. Бросил на стол рядом с лотком инструментов.

— Пересчитай. Там с запасом.

Линда глянула на деньги так, будто ей подсунули дохлую крысу вместо букета.

— Забирай и уходи, — сказала она, кивнув на росомаху.

Фурия неуклюже завозилась, подобрала лапы, качнулась. Хозяин наклонился, подхватил зверя под грудь. Росомаха глухо рыкнула от боли, но вырываться сил ещё не хватало. Ловчий стащил её на пол как мешок.

— Ну давай, дохлятина! Шевелись! — подбадривал Рубец.

Росомаха тяжело завалилась, ткнулась мордой в пол, потом всё-таки встала. Огромная, спина как у медвежонка. Шину она держала на весу, ступала на три точки, косолапо переваливаясь. Когти щёлкали по плитке.

Они двинулись к лестнице.

— Эй, — позвал я.

Рубец обернулся. Шрам в белом свете ламп казался вылепленным из воска.

Я улыбнулся. Спокойно, по-деловому.

— У меня зоомагазин неподалёку. Ищу поставщика редких зверей. Необычных. Тех, что на Птичненском не купишь. Где тебя найти, если понадобится?

Рубец посмотрел на меня с оценкой. Взгляд у него был неглупый — вот в чём беда. Дураки в тайге неделю по следу не ходят.

— Я так дела не веду, — произнёс он. — Когда мне надо, я сам нахожу покупателя. А когда покупатель находит меня — значит, кто-то слишком много болтает. Бывай, зоомагазин.

Развернулся и пошёл вверх по лестнице. Фурия ушла за ним, стуча лапами по ступеням. Дверь хлопнула.

Я проводил их взглядом. Ну что ж. Удочку забросил, поплавок дёрнулся, но лещ оказался умным и наживку обошёл. Бывает. Значит, работаем иначе: через Коляна, через Грача, через тех, кому Рубец сбывает товар. Люди такого сорта всегда оставляют след — просто не там, где ждёшь.

— Уш-ш-шёл! — прошипел Архимед. — Плохой дядя! Фу таким быть!

— Полностью согласен, — сказал я.

Линда убрала со стола окровавленную пелёнку, скомкала и швырнула в контейнер для утилизации. Попшикала антисептиком, протёрла и вернула на место коврик. Фонарь мигнул ровным жёлтым.

— Ну, — Линда повернулась ко мне, скрестив руки. — Показывай свой зоопарк. Сколько голов?

— Тринадцать.

Линда сняла очки, протёрла их краем халата и надела обратно.

— У тебя C-ранг, но ты держишь тринадцать голов? Это раза в два-три больше максимума.

— Я приручитель. Лимиты другие.

— Ладно, — она вздохнула, потянулась к шкафчику и вытащила толстую стопку чистых бланков. —