Околдованная чаем - Эми Пинто Страница 35

Пока она хлопала глазами, пытаясь понять, что бы это всё значило, ключ как родной вошёл в замочную скважину и узкие пурпурные двери кондитерской распахнулись.

Мика молча переводила взгляд с Эмери на вывеску и обратно. Потому что это была не просто кондитерская. Это была её кондитерская.

– Ты не только чайная ведьма! Ты ещё и пирожная ведьма! – ахнула Мика.

Быть чайной ведьмой означало безусловное следование семейным традициям в чае и только в чае. Быть пирожной ведьмой по случаю было приемлемо, но содержать волшебную кондитерскую? Мика ни разу в жизни не слышала, чтобы кто-то сознательно отказался от семейной традиции – конечно, за исключением Чайного Принца. И вы сами знаете, чем это кончилось! Она удивлённо вытаращила глаза, ощутив знакомый аромат коричного торта, столь любимого тётушкой Хелен, и вопросы посыпались из неё как из рога изобилия, опережая мысли:

– А твои родители знают? А директриса знает? А как же Чайные Предки? Ты не боишься?

– Тихо! – Эмери прижила палец к её губам и втолкнула Мику в самую маленькую кухню, какую она видела.

Узоры на выпуклых обоях переливались на каждом шагу, с потолка свисали люстры в виде пирожных, отбрасывая лавандовый свет на седые от муки столы. Холодильник бирюзового цвета был сплошь обклеен рецептами, совсем как в задних комнатах семейной лавки Мики, только вместо плитки для чайников центр комнаты занимала большая печка: её духовка темнела, как открытый рот в ожидании пищи.

– Вот, теперь мы можем поговорить, – Эмери громко перевела дыхание. – Во-первых, я не боюсь сглаза, потому что не верю в него – я сама творю свою удачу.

Мика нахмурилась. Эмери творит свою удачу? Что бы это значило?

– И во-вторых, никто ничего не знает, особенно родители. Если до них дойдёт, что я не собираюсь быть чайной ведьмой… – Эмери замялась и понурилась, словно на плечи снова лёг непомерный груз. У неё даже голос задрожал. – Я боюсь им признаться. Я боюсь их… разочаровать. Я не хочу быть чайной ведьмой. Я пирожная ведьма – вот кто я такая, и всё.

Мика широко распахнула глаза. Эмери не хочет варить зелья. Всего пару минут назад всё было ясно и понятно: Эмери её конкурентка! Но теперь… теперь она уже не была так уверена. Если Эмери не собирается варить зелья, ей не быть ученицей Чайной Ведьмы.

Может, те сплетни, что подслушала Мика в библиотеке – не более чем слухи?

Мика осторожно стащила с головы свою шляпу – и коробочку со специями, – положила их на стол, где они никому не причинят зла, и прокашлялась.

– Мне кажется, ты могла бы гордиться тем, кто ты есть – пирожная ведьма, – сказала Мика. – И кому какое дело до того, что подумают о тебе родители и вообще все прочие?

– Всем есть дело, – мрачно возразила Эмери. – Особенно тебе. Помнишь?

И Мика вспомнила. Она вспомнила дословно всё, что выкрикнула тогда перед пугалом. Всё, что услышали тогда Персиваль и Эмери. Эмери была права. Мику очень волновало, что думают другие: Эмери, Персиваль, Джун, а в особенности тётушка Хелен.

– Между прочим, ты тоже по-своему великая, – покраснев, призналась Эмери. – Великая мастерица чая.

– Ха! – Мика хлопнула в ладоши и невольно улыбнулась. – Разве мастерицу чая выгоняют из школы за то, что на экзамене она опоила приворотным зельем лягушку, и та влюбилась в их профессора?

Эмери пришлось зажать рукой рот, чтобы не рассмеяться:

– Нет, это вряд ли.

– А как насчёт чая, который достался соседской кошке? – продолжала Мика. – Которая, скорее всего, по сей день летает где-то над городом и не может приземлиться?

– Конечно, нет! – фыркнула Эмери.

Мика глубоко вздохнула, набрав полные лёгкие аромата корицы.

– Мне кажется, всё будет хорошо, расскажешь ты своим родителям или нет, – она кивнула, однако улыбка её вскоре угасла. Хотела бы она так же сказать и про себя.

Эмери посмотрела на неё, и глаза её блестели ярче, чем свежая глазурь на пирожном.

– Я думаю, каждый может быть, кем захочет, если это ему по душе, – Эмери наклонила голову вбок. – Ты сказала это в первую секунду нашего знакомства. А я запомнила.

Мика распахнула глаза. Коляска рикши! Она сказала это в коляске рикши, ещё до того, как узнала, что Эмери тоже там.

– И эта кондитерская, – продолжала Эмери, обводя рукой аккуратно расставленные коробки со специями, надраенные формы для выпечки и духовку, уже дышавшую жаром, – эта кондитерская – единственное место, где я чувствую себя на своём месте.

– Спасибо, что пригласила меня, – сказала Мика с пылающими щеками. Эмери улыбнулась:

– Закрой глаза ладно? Я мигом.

Она скрылась в кухне в пурпурном блеске, и Мика послушно зажмурилась, как было велено. «Ты тоже по-своему великая». Она снова повторяла эти слова. В какой-то момент, когда она слушала Эмери, ей показалось, что это может быть правдой.

– Та-дам!

Мика открыла глаза и ахнула. Перед ней оказался огромный кусок коричного торта, украшенный завитками мороженого и посыпанный сахарной пудрой и кристаллами, сверкавшими, как драгоценности. И две вилки.

– Выглядит великолепно! – призналась Мика.

И она замерла, разглядывая мороженое. Потому что на миг ей показалось, что оно хихикнуло. Мика потрясла головой. Этого не может быть.

– Он и правда великолепный, – просияла Эмери. – И это первый кусок в этот вечер – а значит, он особенный.

Мика встретилась глазами с Эмери, и её сердце забилось чаще. Может, лиловый и пурпурный цвета всё же имеют больше общего, чем она считала.

– Ох, – добавила Эмери, – надеюсь, ты не против. У меня кончился кардамон, и я немного заняла из твоей коробки.

У Мики перехватило дыхание, и вилка со звоном упала на пол.

– Из моей коробки? Из какой коробки?

– Из коробки, которую ты оставила на столе, – нахмурилась Эмери. – Ты же не против?

Обливаясь потом, Мика сползла на пол. Мороженое снова хихикнуло, причём на этот раз выпустив шарик из крема на стол. Мика громко сглотнула. Этого не должно было случиться!

– Э… это нормально? – спросила Эмери, когда прямо ей в лицо из торта вылетела струя, пахнущая корицей.

Мика посмотрела на Эмери, посмотрела на шевелившийся кусок торта, перевела взгляд на окно кондитерской, откуда доносились оживлённые голоса из очереди. Голоса людей, которых вот-вот охватит липкий торнадо из взбесившейся выпечки.

– Что случилось? – испуганно спросила Эмери.

А торт издал последний смешок и начал вращаться, как будто оказавшись на невидимой карусели. Вращение ускорялось, и вот уже зашелестели листочки с рецептами на холодильнике.

– Бежим отсюда, сейчас же! – закричала Мика.

Эмери безуспешно попыталась поймать банку с мукой. Миг – и она уже присоединилась к карусели.

– Но я не могу! – закричала она. – Это же моя кондитерская!

– Поверь,