Топить в огне бушующем печали. Том 2 - Priest P大 Страница 96

уже знали, что наши дороги разошлись – даже в мелочах, чем дальше, тем серьезнее становились разногласия между нами. Но тогда война была в разгаре, и все закрывали глаза на внутренние противоречия. Дань Ли был моим учителем, всему, что я знаю и умею, научил меня он. Я делал только первый ход, а он уже в мгновение ока предвидел весь мой план. К тому же у него не было ни желаний, ни стремлений – никаких уязвимостей. Я не мог одолеть его, ему же забрать мою жизнь было проще простого. Я вовсе не так могущественен, как ты думаешь.

А ведь это правда, подумал Сюань Цзи, иначе разве вышло бы так, что он не уберег даже собственный меч?

Во время смуты кланы сплотились под началом Шэн Линъюаня, но с завершением войны настал конец и всеобщему единству. Власть Дань Ли едва ли не превосходила его собственную, а за спиной юного правителя императрица-мать Чэнь плела интриги, всем сердцем желая любимого старшего сына посадить на трон, а младшего свести в могилу. Его величество пребывал в весьма бедственном положении: не имея при дворе своих глаз и ушей, он был вынужден противостоять козням врагов в одиночку. Дань Ли сумел сбить государя с ног одной-единственной чашей вина не столько благодаря силе яда, сколько потому, что в окружении юного императора не нашлось никого, кому тот мог бы доверять.

Не удержавшись, Сюань Цзи спросил:

– Если у Дань Ли не было слабых мест, то как же он проиграл вам?

– Не следует забывать про урожденную Чэнь, – кратко ответил Шэн Линъюань.

– Про императрицу Чэнь? – удивился Сюань Цзи. – Разве она не была с Дань Ли заодно?

Шэн Линъюань улыбнулся и расплывчато ответил:

– Урожденная Чэнь знала тайну моего происхождения. Я, меч в руках императорского двора, должен был жить лишь для того, чтобы восстановить государство и вернуть столицу. Она прекрасно осознавала, что в тот же день, когда моя задача будет выполнена, вся страна отойдет ее родному сыну Шэн Вэю. Вот только когда меня с самой юности продвигали на первое место, оправданием этому было «слабое здоровье принца Нина», а потому родовитая знать в большинстве своем не воспринимала его всерьез. Они видели, как меняется обстановка на поле боя, и разум их не остался праздным, начались интриги. Если урожденная Чэнь сама не предвидела такой расклад, разве я, ее приемный сын, не должен был помочь ей?

Сюань Цзи был человеком современной формации, но пусть он лично и не участвовал в смертельно опасной борьбе за власть, зато имел кое-какой житейский опыт и отличался проницательностью. Выслушав ответ Шэн Линъюаня, он сразу все понял.

Борьба за трон была внутренним делом правящей семьи, а значит, делом императрицы Чэнь. Сановник Дань Ли при всей своей власти оставался посторонним и не мог в нее вмешиваться. К тому же и сам Шэн Линъюань украдкой мутил воду и, что называется, подгонял волны, дабы вызвать бурю. Видя, что одерживает верх в придворных интригах, императрица Чэнь ликовала: ей в два счета удалось уничтожить все преграды на пути принца Нина к трону.

Но, устраняя помехи для принца, она тем самым вывела его на сцену. Неважно, какую именно могилу готовил Дань Ли Демону Небес, ключевая роль «распорядителя похорон» не могла достаться никому, кроме принца Нина, так что Шэн Линъюань пристально следил за своим единокровным братом.

– Когда я отправился с войском в поход на Гаолин, заговорщики воспользовались моим отсутствием в столице и наложили на город магическое построение, призванное запечатать демона-мо. Жертвы были уже готовы, и восемьдесят один доброволец из числа совершенствующихся ждал лишь нужного момента, дабы отдать свою жизнь… Нечего и говорить, что «посвященные в тайну» из рода людского действительно были готовы пожертвовать всем ради общего блага. Они не пожалели бы собственной крови, пошли бы на что угодно, лишь бы запечатать меня. Вину за мою смерть возложили бы на наемников, подосланных кланом гаошань, и возвели на престол принца Нина. Все было подготовлено, не хватало лишь, как говорится, восточного ветра.

Но кто бы мог подумать, что принц Нин, решающая фигура в этой игре, втайне от матушки женится на шаманке, та забеременеет, и весь тщательно продуманный замысел пойдет прахом. Понимая, что, даже придя к власти, не сможет остановить уничтожение не-человеческих кланов, он ради жены и детей переметнулся на сторону соперника и разорвал сплетенную вокруг Шэн Линъюаня, казалось бы, безупречную сеть. Благодаря ему чудовище-мо вырвалось на свободу и тут же нанесло ответный удар. Императорский двор утонул в крови.

Когда с помощью треножника Неба и Земли призвали Демона Небес, род людской разом лишился восьмидесяти одного лучшего совершенствующегося. Затем последовали двадцать лет потерь в ходе Междоусобицы. На сей раз ритуал запечатывания демона-мо провалился, но среди людей уже не осталось достаточного числа талантливых заклинателей, способных дать отпор Шэн Линъюаню. Неудивительно, что ведомство Цинпин возвысилось, и он получил в свои руки безграничную власть.

Вот только…

Сюань Цзи тихо поинтересовался:

– Страстная любовь принца Нина случилась сама собой, или же кто-то подстроил ее без его ведома?

– У тебя плохая привычка – задавать много вопросов. Смекалистые дети долго не живут, – Шэн Линъюань посмотрел на него с едва заметной улыбкой и махнул рукой. – Это все мелочи, столь же важные, как залежавшееся просо или гнилой кунжут. Просто слушай мой рассказ как обычную историю, и, если в общих чертах поймешь, что к чему, этого хватит.

Сюань Цзи никак не отреагировал на его попытку пошутить. Целую минуту он молчал, потом наконец заговорил:

– Ваше величество, если бы князь демонов погиб несколькими годами позже, ваше положение не было бы столь шатким.

Шэн Линъюаню было лишь около двадцати, когда он уничтожил Цзю Сюня. В этом возрасте юноши из кожи вон лезут, чтобы найти работу и поступить в магистратуру. Спору нет, времена были тяжелые, и ему пришлось рано повзрослеть, но каким бы выдающимся талантом ни был Шэн Линъюань, даже он не смог бы за столь короткое время упрочить свои позиции.

Если бы междоусобица продлилась еще лет тридцать, это дало бы ему время набраться сил и при случае устранить всех политических противников, так что, взойдя на престол, он если и не обрел бы сразу единоличную власть над миром, то, по крайней мере, не был бы так слаб, чтобы насильно лишиться собственного меча.

Шэн Линъюань чуть улыбнулся и небрежно заметил:

– В те годы я был еще молодым и легкомысленным.

Сюань Цзи внимательно поглядел на него. Весь