Топить в огне бушующем печали. Том 2 - Priest P大 Страница 89

затеяла интригу, дабы разжечь войну между родом людским и демонами. В то время она предавалась в столице безудержным утехам и забавлялась, заставляя знать плясать под ее дудку. Нашего отца ослепило влечение к ней, он приказал войскам выдворить из страны всех демонов-яо и отправился в поход к Алой Бездне, что привело к большой беде».

Императрица Чэнь пристально вглядывалась в лицо Шэн Линъюаня, словно видела в его чертах чью-то тень. Сквозь зубы она процедила: «Мерзавка».

Шэн Линъюань не обратил на нее внимания, он встал, заложил руку за спину, прошелся туда-сюда и продолжил: «Ваньфэй хорошо все продумала. Божественные птицы отказались высвобождать мощь Алой Бездны для сохранения иссякающей на землях демонов духовной силы, они отказали даже ей, принцессе. Но случись война между людьми и демонами, ущелье Наньмин окажется в тисках двух армий, и у Чжу-Цюэ не останется выбора, кроме как разжечь пламя Чиюань. Принцесса преуспела и гордилась собой, считая, что ей нет равных в хитроумных замыслах. Но увы, она ошиблась в Цзю Сюне. Князь демонов был жаден неимоверно: он жаждал не только завладеть горами и реками на десять тысяч ли от прежних владений, но и заполучить мощь божеств и демонов, запечатанную в Алой Бездне. Прибыв в ущелье Наньмин якобы ради поклонения, он обнажил оружие и устроил над божественными птицами кровавую расправу, а затем, невзирая на гнев Небес, захватил власть над Чиюань. Узнав об этом, принцесса поняла, что ее обвели вокруг пальца. И тогда она принесла себя в жертву. Будучи по крови наполовину Чжу-Цюэ, она начертала колдовские письмена тайного ритуала клана – жертвоприношения Великому Свету. Всю боль и ярость истребленного клана она вложила в статую Чжу-Цюэ, которая за тысячи лет поклонения обрела собственный дух и откликнулась на жертву принцессы. Обратившись в демона-мо, она сошла в мир, дабы исполнить ее желание… Однако ритуал был проведен не так, как должно. Жертвоприношение Великому Свету, самый загадочный из подобных ритуалов, отличается от Темного жертвоприношения, для которого нужны сотни и тысячи жизней, и берет сравнительно низкую плату – человек жертвует лишь собой. Но с глубокой древности никто никогда не видел этот ритуал в действии, потому что остальные его условия трудновыполнимы: нужна статуя божества, которой поклонялись тысячи лет, непрерывно подпитывая благовониями, человек, приносящий себя в жертву, должен быть потомком этого божества, а еще… последним в роду. Люди и демоны не заключали браков, полукровки рождались крайне редко, и потому принцесса никак не ожидала, что в ее чреве окажется бремя… Кто знает, как ее угораздило забеременеть, – может быть, дитя не нашло другой подходящей утробы и потому нахально удержалось в ее чреве. Но именно оно завладело духовной силой Чжу-Цюэ, а ритуал жертвоприношения Великому Свету в последний момент потерпел неудачу. Ваньфэй получила лишь испорченную статую, что не имела ни лика, ни сил, да к тому же боялась дневного света, а сама принцесса превратилась в живого мертвеца: семь ее отверстий запечатались, духовные силы рассеялись, она утратила все пять органов чувств, а кожа и плоть загноились. И все равно она оставалась жива, потому что во чреве ее пребывало дитя, вобравшее силы Чжу-Цюэ».

Выслушав эту историю, Сюань Цзи пришел в такой ужас, что волосы у него встали дыбом, услышанное просто в голове не укладывалось.

«Как может такое бремя существовать на земле? Казалось, все нарочно обернулось против нее. Какой бы путь ни уготовила ей судьба, впереди ее ждали лишь страдания. Все годы совершенствования обратились в прах, облик ее изменился до неузнаваемости. Ей страстно хотелось вырвать злосчастный плод из чрева и сожрать живьем, – Шэн Линъюань странно усмехнулся. – Но ребенок поглотил всю духовную силу Чжу-Цюэ, разве могла она по доброй воле вот так, напрасно, ее растратить? И тогда они с поврежденной статуей сговорились и разнесли слух о пророчестве – том, что впоследствии станет спасительной соломинкой, подарившей надежду десяткам миллионов людей. Будучи при смерти, она препоручила себя императрице-матери – то есть вам. Вы, матушка, тогда носили дитя, которое должно было родиться уже после смерти отца-императора. Вы никогда не задумывались, почему так кстати потеряли ребенка?.. Возможно, сказались ваш немолодой возраст и скорбные вести с поля битвы – так или иначе, по несчастной случайности моего брата по отцу не стало, а потому, услышав пророчество, вы тут же придумали хитрый план. Вы прибегли к тайному искусству „Цветок, привитый к дереву“, вскрыли чрево демоницы и перенесли еще хилый, незрелый плод в собственную утробу, а после родов преподнесли миру украденное дитя… Совершенствующиеся монахи – восемьдесят один болван – восхваляли вашу самоотверженность и бескорыстие и возжелали пожертвовать собственными жизнями во имя высшего блага. Они с воодушевлением пошли на смерть и прибегли к святыне рода людского – треножнику Неба и Земли, с его помощью переплавив жалкое создание, что не было ни человеком, ни демоном… в меня – самый острый клинок рода Шэн, пропитанный ядом. Матушка, помните ли вы еще лицо демоницы в миг, когда вырезали дитя из ее чрева? Она ведь улыбалась, верно? – Шэн Линъюань не без жалости и сочувствия посмотрел на женщину. – Потому что вы попали впросак. Что же, раз война закончилась, решили поскорее от Нас избавиться? Тело князя демонов еще не успело остыть, а вы уже поспешили разбить Наш меч и подтолкнули правителя гаошань Вэй Юя к безумию и превращению в демона, рассчитывая, что Мы с ним оба сгинем, сойдясь в битве… Разве не таков был ваш с учителем замысел? Эх вы, умники, – он прицокнул языком, – мудрили, мудрили, да перемудрили».

Императрица Чэнь закричала нечеловеческим голосом, окутывавшая их плотной стеной черная дымка в мгновение ока развеялась, гроб принца Нина обуглился и с грохотом развалился на части.

Шэн Линъюань поднес палец к губам и с беззвучным смехом заметил: «Чудовище-мо ведь может и ударить в ответ».

Он невозмутимо поправил рукава и уже громче распорядился: «Сюда! Императрица-мать потеряла старшего сына, не вынесла тяжести горя, и рассудок ее помутился. Нам нестерпимо видеть ее такой. Проводите ее туда, где о ней как следует позаботятся. Не позволяйте никому тревожить ее покой».

Императрица Чэнь как безумная кинулась на него, но стражники-полукровки крепко схватили ее и удержали на месте. Она была в бешенстве, глаза ее налились кровью – мутные склеры будто затянула красная паутина. Но кто вообще мог остаться в своем уме в столь темные времена?

«Стой! Стой! – заорала императрица Чэнь. – Шэн Сяо, ты…»

Она замычала. Стражники-полукровки не питали к ней и тени почтения, один из них с ничего не