Топить в огне бушующем печали. Том 2 - Priest P大 Страница 86

В волнении он схватился за голову, выцепив из царившего в голове сумбура вопрос: а что же случилось с императрицей Чэнь?

Можно было подумать, что Шэн Линъюань ей не родной сын, а заклятый враг, уничтоживший всю ее семью. Но если она так его ненавидела, то почему объединилась с Дань Ли, чтобы сделать его императором? Какая ядовитая муха ее укусила?

Стоило Сюань Цзи об этом подумать, как поверхность вдруг ушла у него из-под ног, перед глазами заплясал калейдоскоп света и тени, и в следующий миг он очутился в другом месте.

Прохладный ветер ударил в лицо, и он вдруг осознал, что громадный, выполненный в духе старинной простоты архитектурный комплекс перед ним, – это дворец Дулин. Следом он увидел уже взрослого Шэн Линъюаня, которого сопровождал отряд стражников в доспехах и с оружием в руках. Они стремительно двигались вперед. Сюань Цзи слегка опешил, увидев взрослую версию Владыки людей, но его величество тут же силой увлек его за собой вместе с духом меча за спиной.

Дворец Дулин был построен после победы над князем демонов и объединения людей. К тому времени меч Демона Небес уже был сломан, но дух меча отчего-то не умер и превратился во что-то вроде «призрака», никому не видимого, но следующего по пятам за Владыкой людей. Подобное случилось потом с Чжичунем… Но по счастливому стечению обстоятельств у Чжичуня оказалось множество клинков. Могло ли статься, что у «рожденного» при столь своеобразных обстоятельствах духа меча тоже есть несколько вместилищ?

Не успел Сюань Цзи собраться с мыслями, как Шэн Линъюань стремительно затащил его во дворец. Рукава императора развевались на ветру, переполнявший его гнев едва ли не выплескивался наружу. На всем его пути ни один человек не смел поднять взор и взглянуть на лик императора. От того жалкого маленького ребенка, каким он был когда-то, теперь не осталось и тени.

Сюань Цзи успел лишь мельком бросить взгляд на доску, висевшую над входом, – там красовались три крупных иероглифа: «Палаты Чанмин» – «Палаты Вечного пламени». Что бы это значило?..

Пока он ворошил свои скудные познания в истории, пытаясь откопать хоть какие-то сведения об этом месте, старуха служанка бросилась к императору, упала ему в ноги и раскинула руки, словно пытаясь остановить его. «Ваше величество, постойте, – взмолилась она. – Императрица-мать сейчас переменяет платье и не может принять…»

«С дороги», – Шэн Линъюань даже не взглянул на нее. Он взмахнул рукавом, и старуха отлетела в сторону на несколько шагов, врезавшись в одну из колонн главного зала.

Шэн Линъюаня окутала черная дымка, каменный пол под его стопами накрылся трещинами. Не оглядываясь, он махнул рукой сопровождавшим его стражникам со словами «Обыщите здесь все».

Старуха, которую он только что отшвырнул, распростерлась на полу и возмущенно закричала: «Здесь покои императрицы-матери, как вы смеете бесчинствовать, попирая законы людские и Небесные?! Ваше величество, неужто вы и родную мать не пощадите?»

Точно! Теперь Сюань Цзи вспомнил: палаты Чанмин – то самое место, где в свое время сидела под домашним арестом потерявшая всякое влияние императрица Чэнь!

Глаза его широко распахнулись: он осознал, что вот-вот увидит то, о чем историки спорили последние несколько тысяч лет: правда или нет, что император У убил собственную мать.

Сюань Цзи не знал, что искал Шэн Линъюань, но отчетливо видел: к этому времени мать и сын рассорились окончательно и бесповоротно. С императрицей Чэнь обходились как с подсудимой. Стоило Шэн Линъюаню отдать приказ, и стражники без промедления, даже глазом не моргнув, бросились обыскивать покои императрицы-матери.

«Ваше величество, в боковом зале пусто».

«Ваше величество, во внутренних покоях ни души».

«В кабинете тоже никого».

Шэн Линъюань помрачнел пуще прежнего, окинул взглядом покои, взор его остановился на плитках пола. «Идем в Ледяной зал», – выплюнул он. Стражники остолбенели, а тон старухи служанки, у которой из раны на голове сочилась кровь, вдруг изменился. «Шэн Сяо, да как ты смеешь!» – вскричала она.

Шэн Линъюань посмотрел на нее искоса, и на его губах вдруг заиграла зловещая улыбка: «А разве есть что-то, чего Мы не смеем?»

Старуха хрипло надрывалась: «Да что ты за зверь такой?! Неужто и впрямь сошедший в мир Демон Небес, у тебя ни сердца, ни совести! В Ледяном зале…»

«Мы сказали обыскать, – Шэн Линъюань снова поглядел на нее с явной неохотой и первым направился в сторону Ледяного зала. – Она слишком много болтает, – бросил он на ходу. – Пусть заткнется».

Сюань Цзи еще не успел осознать, что тот имел в виду, как один из стражников уже шагнул к старухе с ножом в руке, зажал ей рот и перерезал глотку.

Ловкость убийцы ошеломила Сюань Цзи. Мальчик, при виде которого у него только что сердце болело от жалости, да так, что он места себе не находил, в мгновение ока превратился в сущего демона, который походя запустил кровавую прелюдию в истории палат Чанмин. На шум собрались все стражники, выстроившись стеной перед его величеством. «Смерть каждому, кто преградит путь», – приказал Шэн Линъюань, и в тихих покоях императрицы-матери началась резня.

Сюань Цзи содрогнулся, его картина мира переворачивалась с ног на голову.

В Ледяном зале, судя по обстановке, предназначенном для траура, царил невыносимый холод. Посередине стоял гроб, над ним висела табличка с именем покойного – принц Нин, Шэн Вэй.

Сюань Цзи аж дар речи потерял. Руки его дрожали, осколки картины мира, не успев собраться по новой, опять разлетелись в разные стороны.

Это еще что за хрень? Императрица Чэнь держит гроб старшего сына в леднике в собственных покоях? Есть во всем этом огромном дворце хоть один психически здоровый человек?

Стоящая у гроба согбенная пожилая женщина в роскошном одеянии, заслышав шум, медленно обернулась: «Шэн Сяо, что ты делаешь?»

Поначалу Сюань Цзи ее не узнал, но вытянутое лицо показалось ему смутно знакомым. И тут Шэн Линъюань рассмеялся: «Не волнуйтесь, матушка».

Оказывается, то была императрица Чэнь!

К этому времени она, по-видимому, уже устала от жизни и от мира, превратившись в остов, еще говоривший и двигавшийся, но утративший все человеческое. Лишь злоба и ненависть в ее глазах горели так же ярко, как в молодости.

Шэн Линъюань протянул к ней руку. «Мы слышали, будто матушка унесла младенца в палаты Чанмин. Но маленькие дети шумят и плачут, и ваш сын беспокоится, как бы ребенок не потревожил ваш покой, а потому поспешил сюда, дабы забрать его. Где он?»

Казалось, будто императрица