Топить в огне бушующем печали. Том 2 - Priest P大 Страница 80

– Нас связало предопределение, – Шэн Линъюань легонько погладил головку птички. – Стоило мне увидеть ее, как я почувствовал что-то родное.

– Тогда забери с собой еще и сюнь, все равно кроме тебя некому на нем играть… Уже уходишь? Даже не переночуешь?.. Ах да, можно мне поместить твою фотографию на витрине? Если когда-нибудь снова окажешься в Юйяне, заглядывай в гости – если не закроюсь, угощу тебя обедом!

Шэн Линъюань спрятал деревянную фигурку за пазуху, помахал на прощание владельцу кофейни и направился в сторону побережья.

В полночь безлюдный берег огласило пение сюня, слилось с плеском волн – и затихло среди кокосовых пальм. Морские птицы стаями садились на отмель и замирали. Бриз разогнал легкие облака, показались звезды, над морем повис молодой месяц, и лунный свет засеребрился жемчужными нитями на ряби волн.

То была тихая прекрасная ночь… а в палате интенсивной терапии директор Сюань снова и снова слушал зацикленный вебинар… то есть аудиокурс, и согласен был умереть, только бы не слышать этого бормотания. Выключить или заглушить его никак не получалось.

Аудиокурс затрагивал только основы, с которыми даже неопытный Сюань Цзи был знаком. Ясно же, что, если у него не получается погрузиться в созерцание, причина тому не невежество, а какой-то физиологический дефект. Старый демон над ним попросту издевается!

За окном уже занимался рассвет, небо посветлело. Промучившись всю ночь, обессиленный Сюань Цзи покорился бубнившему в голове голосу и принял нужную позу. Его предыдущий рекорд составлял пять минут. По истечении этого срока внезапное сердцебиение наверняка вырвет его из созерцания.

Сюань Цзи взглянул на висевшие на стене электронные часы, закрыл глаза, глубоко вздохнул и, повинуясь инструкциям, без особой надежды прогнал все посторонние мысли. Сердце так и стучало в ушах, но постепенно угомонилось, все шумы вокруг стихли, разум прояснился. Остался лишь сухой, бесстрастный голос, который, подобно проводнику, вел Сюань Цзи в глубины сознания.

Директор Сюань совершенно не верил в успех и ждал, что его в любой момент вышвырнет обратно, однако на сей раз хорошо знакомое ему сердцебиение не появилось, а сознание погрузилось так глубоко, как никогда прежде – словно барьер, не дававший ему исследовать собственное море сознания, куда-то исчез.

Необъяснимым образом Сюань Цзи проник в самую глубокую его часть – и с изумлением обнаружил там железные ворота, точно такие же, как он видел во сне, только алого ярлыка печати на них не было – осталась лишь слабая отметина, будто кучка пыли, которая рассеялась от одного взгляда. Должно быть, это и была долгожданная кнопка выключения надоедливого «аудиокурса». И действительно, стоило отметине исчезнуть, как стих и голос, до сих пор безостановочно звучавший в ушах Сюань Цзи.

Но тому уже не было до нее дела. Он несколько раз осторожно обошел кругом железные ворота, подумав: неужели они как-то связаны с былой невозможностью погрузиться в созерцание?

Вокруг ворот царила тревожная тишина. Там, где прежде висел ярлык с печатью, теперь виднелась узкая щель между створками – как если бы то, что скрывалось за воротами, уже выбралось наружу. В душе Сюань Цзи зародились два противоборствующих желания: одно подталкивало его бежать прочь без оглядки – и как можно скорее, другое – так и манило приблизиться.

Сюань Цзи все еще колебался, когда из-за ворот, из глубин моря сознания, донесся тихий вздох, и железные створки… медленно отворились.

003

«Я понятно объяснил?»

Все сознание Сюань Цзи затянул белый туман, в глазах его потемнело, лишь в ушах слышался детский голос.

Мальчик, хоть и не совсем уже малыш, не достиг возраста, когда ломается голос – звучавший при этом знакомо. По старой профессиональной привычке Сюань Цзи оставался крайне внимательным к чужой речи и, услышав пару фраз, понял, что ребенок манерой говорить подражал взрослым: дикция была четкой, при этом звуки в конце слов он нарочно смягчал, производя тем самым впечатление развитого не по годам.

«Ты слушаешь?» – снова спросил ребенок.

Вдруг в глазах Сюань Цзи прояснилось, и он увидел перед собой ясное звездное небо и Млечный путь. Затем глаза моргнули, и открывшийся вид на миг пропал. Обычно мир не исчезает из-за моргания, и потому Сюань Цзи сразу осознал, что смотрит на него чужими глазами.

Затем откликнулся рассеянный голосок другого ребенка: «Да слушаю я, слушаю».

Мальчик, подражавший взрослым, снисходительно вздохнул: «Врешь, ты наверняка сейчас о еде думал. Ты меня будешь слушать? Или ждешь, когда Дань Ли снова поместит в твое море сознания изустное наставление, и оно так и будет зудеть в голове, пока не научишься?»

Сюань Цзи опешил. Дело раскрыто: главный виновник существования такой гнусной штукенции, как «Тайное наставление сосредоточения Небес», – не кто иной, как Дань Ли.

Услышав это имя, Сюань Цзи сразу сообразил, что его опять затянуло в воспоминания духа меча Демона Небес, а два хорошо знакомых ему детских голоса – это юные его высочество и дух меча. Сейчас он, похоже, помещался в спине маленького Шэн Линъюаня, смотря на мир его глазами.

Сюань Цзи не мог не удивляться про себя: пусть Хранители пламени передавали свое Наследие в виде «Книги без слов», но неужели весь их жизненный опыт настолько непримечателен? Чем вообще занимались при жизни его тридцать с лишним предшественников? Целыми днями сидели на дне ущелья Чиюань и в носу ковыряли? Поколения ничтожеств, они не ухаживали за могилами предков, не сказали никому ни единого слова любви – все их Наследие не стоит и единого медяка! Могли бы ему хоть древнюю поваренную книгу передать – и то было бы больше пользы, чем от дрянного Наследия, которое лишь заставляет его просматривать каждый день воспоминания малыша, жившего три тысячи лет назад!

Сюань Цзи хотелось развернуться и уйти – у него не было ни малейшего желания опять смотреть на воспоминания духа меча Демона Небес. Их содержание являлось слишком личным, и ему было стыдно подсматривать за частными делами его предков. К тому же он был напрочь лишен иммунитета к образу Шэн Линъюаня, смертельная ненависть и глубокая привязанность духа меча передавались ему, нынешнему, и чересчур влияли на его реальную жизнь.

Сюань Цзи снова сомкнул глаза, закрылся наглухо в своем божественном сознании и принялся вспоминать путь, которым «пришел» сюда, чтобы им же вернуться.

Путь, которым он… пришел?

Он вдруг растерялся. Постойте-ка, разве это не самая глубокая часть его собственного моря сознания, куда он впервые сумел попасть? Наследие, каким бы таинственным оно ни было, не