Топить в огне бушующем печали. Том 2 - Priest P大 Страница 73

Сюань Цзи не нашелся с ответом. Что значит «опять»?..

Он понял, что совершенно потерял контроль над выражением лица и вызвал у собеседника недоумение, так что он торопливо отвел взгляд от Шэн Линъюаня и подавил все бушующие в душе эмоции.

– Янь… Кхм, – он не знал, о чем говорить с его величеством, так что задал первый пришедший в голову вопрос, лишь бы только скрыть смущение. – Как там командир Янь и все остальные?

– Никто не умер. Мы не нарушаем данное Нами слово, даже в таких пустяках, – Шэн Линъюань пододвинул к себе деревянный стул, сел и лениво добавил:

– Не волнуйся.

И что на это ответить?

Сюань Цзи в полном смятении промолчал и, чтобы заполнить паузу, встал с кровати и налил себе воды.

Похоже, работающие с «особенными» медицинские сотрудники считали, что представителям линии огня и грома будет нелишне охладиться: в палате было холодно, как в морге, кондиционер остудил даже питьевую воду. Сделав глоток и почувствовав лед во рту, Сюань Цзи по-настоящему задрожал от озноба, глубоко выдохнул и полностью проснулся.

Все его «воспоминания» были разрозненными, в них не хватало ключевых звеньев, и их никак не удавалось выстроить по порядку. Находясь в ловушке видений, Сюань Цзи ощущал все страдания меча Демона Небес как свои собственные и был уверен, что он и есть его дух. Теперь же, вдали от огромной диковинной гробницы на дне морском, Сюань Цзи пришел в себя, оказался в настоящем, и его сбежавший из дому рассудок вернулся в черепушку, как черепаха в панцирь.

Поразмыслив, Сюань Цзи счел, что зря воспылал гневом к Шэн Линъюаню. Тот изначально был демоном, и, хотя Сюань Цзи не очень-то в них разбирался, он признавал, что, по крайней мере, с точки зрения личных качеств Демон Небес выгодно отличался от остальных: не убивал направо и налево, участвовал в поддержании общественной безопасности, уважал правила Бюро – им же когда-то и установленные. И самое похвальное – хоть он и неважно говорил на путунхуа, все равно был неизменно учтив. Прямо-таки настоящее воплощение «трех хорошо»[64] среди демонов!

Он – Владыка людей, бросить на произвол судьбы не-человека Чжичуня для него в порядке вещей. В конце концов всех спас он, демон, а не народная полиция. Тем более что на тот момент Вэй Юй был им не по силам. Иного пути обуздать хитрое чудовище и не дать ему сбежать, затерявшись среди простых людей, кроме как позволить Чжичуню разорвать контракт, попросту не было. Другим, может, и пришел в голову этот выход, но они промолчали – из-за личных симпатий или из соображений политкорректности. Шэн Линъюань же не колеблясь взял на себя роль злодея, и на самом деле все вздохнули с облегчением. Пусть благодарить его за это вслух было бы неуместно, но и упрекнуть его за такой поступок может только недалекий и ограниченный человек.

Сюань Цзи плыл по жизни, словно по волнам, и нрав его сделался ровным, точно камешек, отполированный водой. Успокоившись и взглянув со стороны на обуревавшие его эмоции, он осознал, что то был не его, Сюань Цзи, гнев, а духа меча с его неутоленными болезненными желаниями, которые он эгоистично перенес на других. Скрытая надежда с давних пор одолевала его, и, когда она оказалось пуста, само собой, он почувствовал себя уязвленным до глубины души…

Но душевные раны не входят в медицинскую страховку, да и нельзя винить в них других. Какое дело Шэн Линъюаню до чувств духа меча?

Несомненно, его величество был из тех, про кого говорят, что у них злое сердце и жестокая рука, проще говоря, последней сволочью. Но в годы юности, когда он дни напролет проводил вместе с духом меча, он ничем того не обидел – это не император пожелал разбить в дребезги меч Демона Небес, это приближенные предали его и сломали клинок. Его величество сам был жертвой, и он не забыл об этом злодеянии. Неважно, почему случилась трагедия: потому ли, что дух меча был еще слишком юн и клинок нельзя было спрятать в укромном месте, или потому, что император относился к нему как к простому оружию и не слишком о нем пекся – как ни крути, уничтожил его не он. Как гласит старая добрая поговорка, суди по делам, а не по намерениям, ведь на всей земле не найдется ни одного совершенного человека.

Его величество не виноват в том, что духа меча терзали несбыточные желания и тоска. Он ничем не обидел его, ничего ему не задолжал.

«Возможно, я слишком вошел в роль», – подумал Сюань Цзи. Он сделал последний глоток, окончательно овладел собой и посмотрел на Шэн Линъюаня.

В воспоминаниях дух меча был совсем юным, всего лишь подростком. За двадцать лет своей жизни он не знал ни минуты настоящей свободы. Во всем огромном мире для него не было ни единого живого существа, кроме Шэн Линъюаня. Ничего удивительного в том, что он так к нему прикипел, – кто в молодости не страдал от чрезмерной привязчивости?

На самом деле, если мыслить здраво, Сюань Цзи при всем уважении к императору склонен был держаться от него подальше. Да, каждый волосок на голове Шэн Линъюаня отвечал его представлениям о прекрасном – но дома в элитном квартале, мимо которого он каждый день ездил на работу, отвечали им не в меньшей степени, и, хоть у него и текли слюнки, но ему и в голову не приходило пытаться купить там особняк: коммуналку он все равно бы не потянул. В конце концов, мир полон людей и вещей столь красивых, что аж сердце трепещет, но иными из них лучше любоваться на расстоянии, ни к чему терять голову.

– Морской ветер ударил мне в голову, – учтиво обратился к его величеству Сюань Цзи. – Я повел себя неприемлемо, прошу меня простить. По правде говоря, если бы не вы, то, вполне возможно, все мы там бы и остались. Я должен поблагодарить вас.

Подперев голову, Шэн Линъюань с любопытством уставился на Сюань Цзи.

После расставания в Дунчуане демоненок будто переродился – если бы не оставшийся неизменным дух Хранителя пламени, Шэн Линъюань мог бы подумать, что перед ним другой человек.

– С тем духом меча мы достигли обоюдного соглашения, никого другого оно не касается, – неспешно вымолвил Шэн Линъюань. – Что до простолюдина Вэй Юя, Мы изначально намеревались убить его, произошло лишь удачное совпадение. Нет нужды выражать благодарность.

– Однако я все равно должен сказать спасибо, – хоть Сюань