Топить в огне бушующем печали. Том 2 - Priest P大 Страница 57

class="p1">Клинок страшно трясся, грохотал, и вдруг в мгновение ока холодный металл заалел жарким пламенем. Вэй Юй, державший молот, перепугался, рука его дрогнула, и последний обломок клинка взлетел вверх, явив вырезанное на нем имя – «Тун», что значит «Багряный». Совершенно непримечательное для меча Демона Небес, способного сокрушить Небо и Землю.

Совместное поле зрения потемнело навсегда – левый глаз Шэн Линъюаня больше не видел мир глазами духа меча. Он хотел вырвать себе этот глаз, но вокруг тут же закричали, схватили его за руки – он успел содрать лишь небольшой участок кожи у внешнего уголка глаза, больше ничего не пострадало.

Сюань Цзи что есть сил вырвался из воспоминаний, вернулся в реальность и посмотрел налитыми кровью глазами на Шэн Линъюаня.

Его величество только что насмехался над правителем клана гаошань, улыбка все еще играла на его губах – а в уголке глаза виднелась крошечная щербинка, напоминающая слезу. Он очень удивился, поймав на себе взгляд Сюань Цзи, совершенно не понимая, что у того на уме, – лишь подумал, что демоненок ведет себя все более странно.

На сердце у Сюань Цзи потяжелело, да так, что оно, казалось, вот-вот рухнет в пятки, пробьет палубу и канет на дно морское… Шэн Линъюань его не помнил.

Они полжизни были неразлучны, а теперь император, всегда столь прозорливый, не признавал его и держался как с чужим.

Сюань Цзи вдруг вспомнил, что, когда разбили меч Демона Небес, дворец Дулин еще не был отстроен. Из исторических источников следовало, что императору на тот момент было около двадцати лет. Меч превратился в груду металлолома – но у Владыки людей была впереди еще вся жизнь, полная перипетий царствования. Он вел войны, истреблял нечисть, уничтожил всех политических противников, сражался с людьми, Землею и Небом, в общем, скучать ему было некогда. А разбитый вдребезги меч… наверное, он был для его величества сродни старому порванному одеянию, свидетельством оскорбления императорской власти – не больше и не меньше. После того как Шэн Линъюань кровью отстоял свой престол и императорскую печать, в его сердце не осталось места для этого хлама.

Над морем бушевала гроза. Тела детей клана гаошань образовали магическое построение, и вдруг превратились в тени мечей – лезвия выскакивали из воды, из-за бортов катера, из всевозможных укромных мест, угрожающе целясь в Шэн Линъюаня. Казалось, сто восемь коварных ловушек разом пришли в действие. Его величество спокойно наблюдал, как мечи с пронзительными воплями отскакивают от окутавшей его непробиваемой черной дымки. Правитель гаошань уничтожил его меч – он стер с лица земли весь его клан и, вероятно, считал, что они квиты. Когда уже после смерти, три тысячи лет спустя, он вновь встретил старого знакомца, лицо его оставалось безмятежным как стоячая вода – ни следа волнения.

– Меч Демона Небес – не простое оружие, – прежде завывавшие хором, теперь мертвые дети заговорили по очереди, каждый по-своему: кто-то звонко, кто-то тихо, кто-то хрипло, как подросток, у которого ломается голос. Голоса доносились со всех сторон – настоящая стереофония на триста шестьдесят градусов. – Сперва его пришлось вымочить в густой русалочьей крови, а потом железными сверлами пробуравить в нескольких ключевых точках.

Пока звучали эти слова, больше дюжины мертвецов разом превратились в клинки и, практически образовав сеть, обрушились на катер. Чжан Чжао тут же отреагировал, нажал на кнопку, на секунду останавливая время, и катер стремительно умчался вперед, прорвав скопление трупов. «Сеть из клинков» пролетела в опасной близости, но рухнула в море, подняв волну брызг.

– Ты знаешь, что, подобно семи отверстиям у людей, у одушевленных мечей есть ключевые точки? Это их уязвимые, особо важные места – именно они показывают, что меч живой. Лишь самый опытный мастер-оружейник способен их отыскать. Чтобы сломать такой меч, нужно сперва пронзить эти точки насквозь, а потом со всей силы разбить его молотом, отлитым по секретному способу клана гаошань, обрушить на клинок весь его вес – больше тысячи цзиней. Чем лучше меч, тем прекраснее звук, что он издает при ударе. Звук может быть чистым и звонким, может быть низким и глухим, но больше всего мне понравился тот самый звук… Меч Демона Небес – оружие воистину единственное в своем роде: когда я обрушивал на него молот… ах, то был звук глубокий и проникновенный, точно скорбный плач. Ваше величество, говорят, вы знаток музыки – жаль, что тогда вы не слышали, а то я попросил бы вас высказать свое суждение.

Шэн Линъюань остался совершенно бесстрастен и даже хмыкнул:

– Правитель гаошань изволит шутить. Мы – из простых вояк, необразованны, знаем только несколько народных песенок, неизвестно где услышанных.

Пока шла беседа, прятавшийся за кормой мертвый ребенок внезапно превратился в сияющий клинок и полетел прямо в спину Шэн Линъюаню.

– Берегись! – крикнула Гу Юэси.

Даже не оглянувшись, Шэн Линъюань выхватил из кармана вырезанную по пути от нечего делать бамбуковую флейту и парировал удар. Флейту рассекло пополам, а клинок снова стал телом ребенка, тяжело рухнувшим на палубу. Не дожидаясь, пока тот встанет на ноги, Шэн Линъюань развернулся и одним махом вогнал заостренный обрубок флейты в макушку мертвеца.

– Наши вкусы грубы, но ежели желаете услышать о Наших предпочтениях, то больше всего Нам нравилось слушать, как в домах простолюдинов режут коров и баранов[52], – пока Шэн Линъюань говорил, флейта в его руке методично поднималась и опускалась, пока не пронзила все семь отверстий на теле трупа. – Во время Нового года или других праздников падает нож и проливается кровь, но крестьянскому ножу недостает скорости, и зачастую один удар не приносит смерти. Еще живая скотина мычит, из перерезанной жилы вытекает дымящаяся кровь, которую собирают и тушат в котле, а потом все вместе делят трапезу. Сразу видно – празднуется урожайный год.

Бамбуковая флейта с треском сломалась, мертвый ребенок страшно затрясся всем телом, застыл, ручки и ножки его начали уменьшаться все сильнее и сильнее, пока не исчезли совсем, и он превратился в старинную саблю. Отскочив, та отрезала прядь волос деревянной женщины.

Служанка взвизгнула и втянула голову в плечи.

– Так что это такое – человек или меч?

Кто-то неподалеку хрипло отозвался:

– И человек, и меч… Все эти мертвецы – духи оружия.

Женщина оглянулась на голос – Сюань Цзи медленно поднимался на ноги. Только что директор Сюань шатался вместе с раскачивающимся на волнах катером, но потом с ним как будто случился какой-то приступ – он оперся на борт и долго не говорил ни слова.

Он был из