Топить в огне бушующем печали. Том 2 - Priest P大 Страница 55

Мертвые дети одновременно издали противный смешок, к которому примешивался плеск волн. Похихикивая, дети ответили:

– Ровно столько, сколько здесь трупов.

И с этими словами один из детей внезапно бросился на Шэн Линъюаня – стремительно, точно мимолетный отблеск света на обнаженном мече. Никто и глазом моргнуть не успел.

Шэн Линъюань мгновенно отступил на полшага, вовремя успев разминуться с мертвецом – но тот успел резануть его по тыльной стороне ладони.

Сюань Цзи инстинктивно схватился за собственную кисть – ему показалось, будто ранили его самого, он весь затрепетал.

Мертвый ребенок приземлился на шлюпочную палубу. Кровь Шэн Линъюаня разъела участки тела, на которые попала – из обугленной плоти проглядывали кости.

– Кровь Демона Небес несет в себе могучую силу, – рассмеялся мертвец, показав частокол зубов. – Но меч Демона Небес, что мог разрубить и Небо, и Землю, уже разбит. Хватит ли у тебя крови, чтобы окрасить море, победив все сто восемь моих воплощений?

Меч Демона Небес… уже разбит…

Меч Демона Небес…

Зрачки Сюань Цзи сузились, и его словно огрело кувалдой, в которую превратились минувшие тысячелетия. В голове его загудело, душа содрогнулась.

В полузабытьи ему почудилось, будто он снова очутился во дворце – вероятно, там было страшно холодно, а иначе почему державший его на руках человек так дрожал?

Растрепанные волосы неизвестного нависали над ним, холодные, словно парча на зимнем ветру. От тела человека исходил хорошо знакомый Сюань Цзи аромат, а внизу, у ног была тьма-тьмущая народу – люди униженно распластались на земле в глубоком поклоне, умоляя выслушать их.

«Ваше Величество, этот меч был поврежден при убийстве князя демонов. Он давно уже стал яомо, и меч разъедает столь ядовитая ци, что даже клан гаошань не в силах найти спасительное средство. Меч слишком тесно связан с вами, государь, ежели его сохранить, он неизбежно причинит вред вашему разуму».

«Вы всегда были спокойны и мягкосердечны, но с недавних пор стали жестоки и вспыльчивы. Очевидно, этот меч приносит несчастья, избавьтесь от него поскорее!»

«Ваше Величество, клан демонов-яо еще не уничтожен полностью, в стране только-только воцарился мир, тела солдат еще не остыли, и несть им числа, на вас возложены надежды всего народа…»

Сюань Цзи подивился: «Оказывается, даже Владыка людей умеет дрожать».

Умевший дрожать не хуже любого простого смертного Владыка людей потерял терпение и, перекрыв весь гомон в зале, сурово заговорил: «Значит, тела солдат еще не остыли. Хотите остыть прежде них, чэнсян[51]?»

Стоявший впереди всех на коленях старик чиновник низко распростерся, одежда обтянула его костлявые лопатки – он напоминал старую клячу на скотобойне, что сама подставляет шею под нож.

«Ступай и прими тридцать палок, – Шэн Линъюань холодно усмехнулся – как есть легендарный тиран. – И всякий, кто позволит себе болтать лишнее…»

В тот же миг чашка, стоявшая на столе, лопнула, горячий чай залил всю поверхность. Шэн Линъюань расхохотался – неописуемая кровожадность слышалась в этом смехе. Он взмахнул рукавом в знак недовольства, опрокинул стол и с мечом в руке вышел.

Ракурс изменился, и наблюдавший со стороны Сюань Цзи вздрогнул – краем глаза он заметил за галдящими людьми силуэт в маске. Он спокойно стоял среди толпы, и во взгляде его не было ни горя, ни радости, в точности как у статуи в святилище. Так же внимательно, как за падением шаманов, он сейчас наблюдал за Сюань Цзи.

В то время дворец Дулин еще не был достроен, в Императорском городе царил полный беспорядок, и колесница его величества остановилась за тридцать ли в походной резиденции. Сюань Цзи тогда уже умел отделяться от клинка и мог разгуливать невидимым где пожелает. Шэн Линъюань тоже его не видел, но большую часть времени мог разделить с духом меча все шесть чувств, «увидеть» его глазами, где тот находится, и «услышать», что говорят люди за его спиной. Естественно, бродивший повсюду дух меча всегда был хорошо осведомлен – благодаря своей невидимости он ухватывал что легкое дуновение весеннего ветерка, что расползающиеся посреди мирской суеты слухи и сплетни.

«Но ведь это же просто меч. Правый чэнсян не сказал ничего такого и получил тридцать палок… А ведь старику шестьдесят лет, он верой и правдой служил обоим императорам! После палок он испустил дух, домочадцы готовят холщовые одежды. Его величество…» – тут губы говорившего шевельнулись так, словно он хотел сказать «безумен», но не посмел произнести это вслух и вместо этого отвесил себе легкую пощечину.

«Люди поговаривают, что меч этот обоюдоострый: одной стороной разит врагов, но другой ранит хозяина – так и есть. Именно меч Демона Небес сразил князя демонов – такая мощь не может не смущать людей, а его величество в последние годы и правда все больше и больше отличается от прежнего себя, доброго и отзывчивого».

«Тс-с! Думай, что говоришь!»

«Что бы ни исходило из моих уст в твои уши – здесь все равно никого нет. Ты, быть может, не знаешь, а я еще слышал, что его величество в юности больше двух лет скитался по свету, пока его не отыскали, а когда он нашелся, принес с собой меч Демона Небес. Должно быть, за столько лет он крепко к нему привязался».

«Крепко или нет – это просто меч, всего лишь орудие».

«Мой старший брат – один из личных стражей его величества, он рассказывал, что однажды тот сидел совсем один, держа в руках меч, и смеялся…»

«Да ну!»

«Неужели этот меч и вправду обладает душой, прямо как в легендах? Но… Дух меча Демона Небес… должен быть… должен быть настоящим злом! Как пить дать навлечет беду!»

«Это само по себе не имеет значения – за столько лет никто не замечал, чтобы меч проявлял какие-то дурные свойства, но теперь ядовитая ци князя демонов повредила меч Демона Небес, и боюсь, что в будущем…»

«Эх, в прошлом смуту при дворе вызывали льстецы или красавицы. Как же так вышло, что при этой династии причиной стал меч? Странные дела творятся!»

«Прошлой ночью императорский наставник наблюдал за звездами, несколько раз тяжело вздохнул и пробормотал: „Дурной знак“».

«Не к добру это! Помяните мое слово, не к добру!»

Хотя сам князь демонов погиб, тень его продолжала жить в сердцах людей. Рассказывали, что при жизни он поглотил тысячу чудесных существ и обзавелся девятьюстами девяносто девятью воплощениями-двойниками, так что жизней у него было больше, чем ног у сколопендры. Его возвращение виделось людям в кошмарных снах.

После