Топить в огне бушующем печали. Том 2 - Priest P大 Страница 54

Гу Юэси и Чжан Чжао одновременно развернули защитные средства, укрывая Янь Цюшаня, и следом поверхность моря забурлила – казалось, под водой что-то колышется, как водоросли, мелькая мимо трупов, всплывает из глубины.

Гу Юэси своим «рентгеновским зрением» первая смогла разглядеть, что же это, и резко изменилась в лице. В свете прожекторов катера оказалось, что «темные пятна», ползущие по трупам, были вовсе не водорослями и не водной рябью, а теснящимися друг к другу письменами Темного жертвоприношения!

Огонек Фонаря возвращения тускнел все больше и больше и наконец совсем погас. Монета утратила силу, безжизненно рухнула вниз, и Сюань Цзи призвал ее назад. Коснувшись его руки, монета тут же с треском сгорела дотла, обратившись в золу.

– Что происходит? – Ван Цзэ хоть и был пресноводным карпом, а не морским волком, чувствовал, что его долг – защитить всех остальных. – Шеф ведь взорвал гробницу гаошаньского принца? Откуда тогда взялись письмена Темного жертвоприношения? К тому же, братец дух меча, ты же сказал, что гаошаньский принц – не жэньмо? Но если не он, то кто? Неужели в гробнице был еще один постоялец?

В какой-то момент у бортика катера очнулся закованный Чжан Чжао в наручники слепец. Втянув глубоко воздух, словно учуяв пьянящий аромат, он расхохотался.

Чжан Чжао, у которого волосы встали дыбом от этого смеха, пнул слепца.

– Чего смеешься?

– Я понял, – ликовал слепец, брови его так и лезли на лоб от восторга, а совершенно белые глаза наводили еще больше жути, чем прежде. – Я понял!

– Что… что ты понял? – Деревянную женщину тоже приковали к борту катера, но половина ее туловища оставалась погружена в воду. Сейчас ей было не по себе – она чувствовала, что под ней что-то копошится. Детские трупы один за другим поднимались на поверхность, «проплывая» совсем рядом с ней, и на их прежде безмятежно спокойных личиках теперь играла странная полуулыбка.

– Вот почему организация меня так и не послушала, хотя я столько раз предупреждал: этот «господин Нянь» ведет двойную игру – всегда скрытничает, прямо как крыса, что постоянно озирается, не зная, куда метнуться, ему нельзя доверять. А теперь я понял – его предательство с самого начала было нам на руку, он служил лишь ширмой, приманкой, чтобы выманить всех вас – мелких рыбешек да креветок – и накрыть одной сетью разом, – слепец снова расхохотался. – Какой же я умник!

Сюань Цзи не удержался и покосился на Шэн Линъюаня.

Если бы злоумышленники нацелились на Бюро, им бы незачем было все так усложнять – Бюро катастрофически недоставало информации, а кадры прогнили насквозь. Не оставь Янь Цюшань зацепки специально для оперативников, можно было бы провести хоть сто ритуалов Темного жертвоприношения – Бюро ничего бы не заметило. Незачем снимать штаны, чтобы пустить ветры.

Но тогда их мишенью может быть только…

Шэн Линъюань наклонил голову и улыбнулся.

В прошлый раз в Дунчуане он использовал Алоцзиня в качестве приманки, чтобы громы и молнии пали на истинного злоумышленника. По-видимому, сейчас противник вознамерился вернуть ему долг.

– В клане гаошань действительно был жэньмо, – произнес Шэн Линъюань. – Это был его правитель… Вэй Юй.

Имя сорвалось с уст Шэн Линъюаня и одновременно само собой мелькнуло в памяти Сюань Цзи. Перед глазами возник образ того, кому оно принадлежало, – высокий, крупный, богато одетый мужчина величественного вида с ухоженной, аккуратно подстриженной бородой.

– Правитель Вэй Юй… что про него можно сказать? – пока он говорил, трупы похороненных с Вэй Юнем детей уже окружили катер, от их вида у кого угодно пошел бы мороз по коже – но Шэн Линъюань, засунув руки в карманы, беспечно наклонился вперед, чтобы рассмотреть маленького мертвеца, практически вскарабкавшегося на борт. Понизив голос, он продолжил:

– Он хотел слишком многого, был жаден и глуп – мог попросить тигра отдать шкуру… К тому же стар и уродлив.

Стоило Шэн Линъюаню договорить, как все мертвые дети в воде разом выпрямились и открыли глаза!

– Эй-эй-эй! – Ван Цзэ испуганно вздрогнул, а вокруг катера выросла тонкая стена воды, оградив его от мертвецов. – Братец дух меча, мы тут все при исполнении. Давай по существу, обойдемся без грубостей и перехода на личности.

Гу Юэси встревоженно спросила:

– Правитель Вэй Юй тоже был похоронен в этой гробнице? Неужели это двухуровневое захоронение?

– Он не был похоронен, – ответил Шэн Линъюань. – Над ним Мы…

Стоявший рядом Сюань Цзи поспешно закашлялся, вовремя заглушив подлежащее во фразе Шэн Линъюаня. Самого Шэн Линъюаня это, похоже, весьма позабавило, он с широкой улыбкой подмигнул ему и, вняв негласному совету, исправился:

– Над ним люди свершили казнь «тысячи надрезов».

– Казнь «тысячи надрезов»? Тогда куда девать этого жэньмо после призыва? Разве шеф не говорил, что… – Ван Цзэ осекся, внезапно что-то осознав. – Твою мать!

016

Водная стена ненадолго задержала мертвецов – дети начали карабкаться по ней, и тут же из-под катера вырвалось множество пузырей – трупы подплыли под судно и подняли его над водой!

Корпус катера накренился, и прожектор скатился в воду, скользнув лучом по черным как смоль морским глубинам. Мертвые дети добрались до бортов катера, разом разинули рты, обнажив неровные зубы, и запели – громко, в унисон, как артисты хора.

– И о чем завывают эти демонята? – поинтересовался Ван Цзэ.

– «Пока кровь в потомках жива, не умрет и жэньмо», – пробормотал Сюань Цзи. – «Шэ… Род людской, помнишь, на сколько частей ты разрезал меня?..»

– Я и так знаю, что «мертвяцкое наречие» у тебя прокачано до десятого уровня, – не выдержал Ван Цзэ. – Дословно переводить не обязательно, можно в общих чертах!

Дети, разумеется, говорили не на каком-то «мертвяцком наречии», а на классическом языке древности, распространенном три тысячи лет назад. Раньше Сюань Цзи владел им на уровне студента, который еле наскреб проходной балл на экзамене по английскому: покажи ему сериал без субтитров – разберет в лучшем случае половину сказанного, а другую половину будет угадывать по мимике и жестам действующих лиц. Но теперь он с удивлением обнаружил, что понимает эту архаичную речь так же хорошо, как родной диалект, не чувствуя совершенно никакого языкового барьера – настолько хорошо, что даже успел вовремя заменить «Шэн Сяо» в словах жэньмо на «род людской», чтобы не выдать личность Шэн Линъюаня.

– Помню, – откликнулся стоявший рядом Шэн Линъюань. Он, словно нарочно собираясь мутить воду, воспарил над катером и завис за его пределами. Перейдя на тот же язык, он неторопливо продолжил: