Топить в огне бушующем печали. Том 2 - Priest P大 Страница 53

Центральной равнины бежали на север и в дороге сполна хлебнули невзгод и страданий. Многие, кто пришел с внутренних земель, так и не смогли привыкнуть к холодам и неплодородной почве севера. В первые годы под натиском снежных бурь, застилавших небо и покрывавших землю, они падали замертво, а местным не хватало сил, чтобы собрать все трупы. Но их не оставили под открытым небом на съедение зеленоглазым хищникам: у подножия священной горы Верховный жрец Северной равнины зажег восемьдесят один Фонарь возвращения, и так безымянные мертвецы, затерявшиеся в снегах, смогли прийти на их свет к подножию священной горы и лечь там в ожидании соломенной циновки. Это заклинание из безлюдных земель было столь редким, что даже Шэн Линъюань лишь однажды видел, как на Северной равнине его использовал Верховный жрец. Откуда его мог знать маленький демон?

Катер пролетел сквозь сборище трупов – он мчался вперед, а горящая монета осталась на прежнем месте. Мертвецы в воде больше не мешали катеру, они собирались вокруг светящейся точки, напоминая издалека толпу паломников вокруг святыни.

Огонек привлек и расфокусированный взгляд лежащего в полузабытьи Янь Цюшаня – в его зрачках тускло отразился свет.

Гу Юэси подумала, что он пришел в себя, и поспешила тихо позвать его:

– Командир Янь! Командир Янь, вы меня слышите?

– Закрой ему глаза, – сказал Сюань Цзи. – Фонарь возвращения притягивает все блуждающие души.

Услышав его слова, Гу Юэси чуть не расплакалась и торопливо закрыла ладонями глаза командира Яня. Сюань Цзи проверил его состояние – оптимизма оно не внушало. До суши было слишком далеко, но ни полет, ни Искусство сжатия земли Янь Цюшань с такими глубокими и сильными повреждениями не перенесет – не говоря о том, что у него как будто и не было ни малейшего желания выжить.

Большинство окружавших Янь Цюшаня оперативников были его прежними подчиненными. Кто-то громко окликал его, прося не сдаваться и не оставлять их, кто-то сквозь слезы предавался воспоминаниям, пытаясь удержать ими душу, готовую отлететь от тела. Все они галдели наперебой, как утки в пруду.

Но все их голоса будто наталкивались на невидимую преграду и не достигали его ушей. Дыхание Янь Цюшаня стало легче паутинки, температура стремительно падала, и, несмотря на закрытые глаза, голова все равно невольно поворачивалась к Фонарю возвращения.

И тут в царивший на палубе галдеж вклинился стоявший в стороне Шэн Линъюань:

– Господин Янь, вы хоть и ушли в цзянху, но не забыли о чести и долге – это поистине достойно восхищения. Однако я немного озадачен: ты рискуешь жизнью – и ради чего? Столько усилий – лишь чтобы уничтожить гробницу Вэй Юня?

Его слова и голос прозвучали столь чужеродно среди всеобщего «Держись!..», что «группа поддержки» умолкла. Ван Цзэ со слезами на глазах обернулся и срывающимся голосом спросил:

– О чем ты?

Шэн Линъюань не мигая смотрел на удаляющийся фонарь Возвращения.

– Вэй Юнь всю жизнь был сам себе не хозяин – несчастный человек, достойный жалости, в его гробнице нет ничего, кроме горестей прошлого. Кто сказал тебе, что жэньмо клана гаошань – это Вэй Юнь?

Лица Янь Цюшаня было не видно из-под ладоней Гу Юэси, но посиневшие пальцы лежащей сбоку руки чуть заметно дрогнули – то была первая реакция на доносящиеся до него звуки.

Вэй Юнь из гаошань был приближенным императора У, который под корень извел весь клан гаошань, но к юному принцу отнесся иначе – он не только захоронил его с почестями в царской гробнице, но еще и собственноручно запечатал ее – эти воспоминания внезапно вспыхнули в голове Сюань Цзи.

Ван Цзэ сразу заметил реакцию Янь Цюшаня и понял, что этот разговор может привлечь обратно божественное сознание бывшего командира. Он тут же подхватил беседу, начатую Шэн Линъюанем, и принялся допытываться:

– А за что его жалеть, этого демона? Ладно сам умер – зачем детей в могилу с собой забрал?

– Дети погибли вовсе не от его руки, – размеренно проговорил Шэн Линъюань, неторопливо подходя к Янь Цюшаню. – Клан гаошань превосходил всех в искусстве литья и ковки, но далеко не каждый способен выковать превосходный клинок, обладающий собственной душой – мастера-Всеслышащие рождаются не чаще раза в столетие. Когда русалки исчезли с лица земли, то и Искусство литья сосудов пришло в упадок, многие традиции и техники были утрачены. Вэй Юнь был последним Всеслышащим клана гаошань, сокровищем, что дороже нескольких городов, достоянием всего народа. Увы, у этого сокровища были ноги, и оно умело ходить. Чтобы оно не попало в руки других племен, правитель гаошань Вэй Юй усыновил сироту Вэй Юня… но потом отослал драгоценного Всеслышащего как дар клана племени людей. Он носил титул наследного принца, но был всего лишь орудием. Дети в гробнице – это сироты, что росли вместе с ним. Чтобы заставить его повиноваться приказам, правитель гаошань взял их всех во дворец «на воспитание». А дальше два племени рассорились, Вэй Юнь не успел уведомить правителя о разладе, тот счел, что Вэй Юнь предал собственный народ и бросил всех детей в камеру с отравленным воздухом, где очищали русалочью кровь. Из-за этого Вэй Юнь и покончил с собой.

Вэй Юнь и Шэн Линъюань не питали друг другу добрых чувств, но осмотрительный и осторожный Вэй Юнь был хорошим слугой, ни разу ни в чем не провинился, и потому Владыка людей в конце концов велел собрать мертвых детей и захоронить их в гробнице принца – в память о привязанности, что связывала их с ним при жизни.

Шэн Линъюань опустил взгляд, смахнул с рукавов иней и ровным голосом продолжил, обращаясь к Янь Цюшаню:

– Вэй Юнь – не жэньмо. Он был робок и нерешителен, не обладал ни боевым мастерством, ни отвагой. Неужели там, внизу, ты не заметил, что помещение с его телом даже не запечатано?

Лежащий при смерти Янь Цюшань напряг все силы и с трудом пошевелился. Оперативники вокруг зашумели – он действительно приходил в себя, вырвался из-под манящих чар Фонаря возвращения и с усилием повернул голову в сторону Шэн Линъюаня.

Тут чьи-то наручные часы пробили время и мягко засветились – ровно одиннадцать часов, наступила полночь.

В тот же миг все «особенные» на борту почувствовали неладное. Море, только что совершенно спокойное, вдруг разбушевалось, налетел шквалистый ветер, звездное небо плотно заволокли возникшие из ниоткуда черные тучи, а чистый изумрудный Фонарь возвращения Сюань Цзи снесло ураганом. Его пламя внезапно поменяло цвет, и от прежнего чувства