Кицхен готовится к войне - Екатерина Насута Страница 39

— Как-то оно… скучно, — признался Киллиан и вздохнул, дернув запястьем. Камень отозвался рябью. Он был готов меняться, не хватало только малости — понимания, как именно меняться.

Во что.

Барельефы? Героические? С картинами осады и победы? Конечно, тематика подходящая, но душа всё одно не лежала. Портреты… чьи? Первого коменданта? Последующих? Но Киллиан не представлял, как те выглядели.

Герб?

Обыденно, а потому скучно.

— Вдохновения нет, — признался Киллиан и снова вздохнул.

— Это от усталости. И овса.

Карл поморщился, и пилочка в руках дрогнула, едва не сняв чуть больше, чем требовалось.

— Нет, я понимаю, что овсянка полезна для здоровья, но для пущей пользы её следует приправить изюмом или там орехами…

— Цветы сами по себе не подходят.

— Согласен. Цветочные мотивы уже год как вышли из моды. Сейчас на пике восточные мотивы. Индийский огурец и павлинье перо.

Киллиан прикинул, как будет смотреться огуречная лоза на стене, и покачал головой. Не то. Даже с индийскими мотивами. И павлины не особо вписываются. А ведь он обещал сделать не только прочно, что оказалось вовсе просто — достаточно было оживить старые конструкты, спрятанные под камнем — но и красиво.

Так, чтобы впечатлить ревизора.

И главное, идеи были.

Гениальные даже.

Но потом оказалось, что гениальные идеи не совсем то, что нужно. И даже совсем не то, что нужно. А потом закончились и гениальные, и не особо. Стало невыносимо стыдно. Получается, что он, Киллиан, обещал, а в итоге не исполнил.

Похвастал.

И запятнал славное имя Каэр неисполненным обещанием.

— Да ладно тебе. Стена же целая? Целая. Мост вот сделал… — Карл сочувственно похлопал по плечу. — Красивый. Слушай, а если в продолжение темы…

— Нет, — Киллиан покачал головой. — Я уже пробовал… симпатичненько, но и только. А глобально — не впечатляет!

Время уходило.

Небо вон сделалось чёрным. На стене вспыхнули огни, и фигуры часовых порой появлялись перед ними, подобно зловещим теням.

Того и гляди Кицхен вернётся. И ладно бы только она, но с нею же и комендант. Может, сказать ничего и не скажет, но подумает. И сам вот Киллиан думает. Про себя. Нехорошо.

— Цветы — это малая часть! Рамка! А вот что должно быть в рамке? Нечто такое… такое…

— Баба, — сказал кто-то и из темноты выглянул уже знакомый Грегор. — Должна быть баба!

— Какая? — удивился Киллиан.

И смутился.

— Да любая. Главное, чтоб с сиськами! Ну… такими! — Грегор и руки выдвинул, показывая, какого именно объема должна быть указанная часть тела. Правда, тут же поправился. — Но вообще, главное, чтоб баба… хотя бы каменная.

Киллиан подумал, что Грегор, возможно, пытается его разыграть. Но тот топнул ногой по мосту, глянул влево и вправо…

— И свету бы. Хоть палки какие, чтоб факелы повтыкать, — сказал он задумчиво. — А то темно, как в демоновой заднице!

Сравнение было крайне образным. А вот замечание дельным. Осветительные столбы! И как Киллиан о них позабыл⁈

— Действительно, — пробормотал он и перенаправил силу. Столбы не столбы, но изящные столбики с небольшими химерами на вершине встали через каждые десять шагов. — Карл? Сделаешь свет?

Накопители каменные, конечно, не совсем то, что нужно, но как временное решение сгодятся. Карл вздохнул, убрал пилочку и руку протянул.

— Позвольте я, — тихий смущённый голос раздался из темноты. — Извините, я не хотел вмешиваться, но светляки у меня всегда хорошо получались. И в данном случае я готов согласиться. Если у вас получится создать образ прекрасной девы, это вдохновит многих…

— О чём собрание? — Киньяр вышел из темноты, которая постепенно переставала быть кромешной. Светляки у Оливера получались крупными и яркими. Кин же, поняв, что нужно, пошёл по второй линии перил. Его светляки отливали желтизной, но в целом свет получался ровным.

Надо будет сделать общий канал, запитав на основной контур, чтобы контролировать процесс из крепости.

— О бабах! — сказал Грегор. — Ты вот баб любишь?

Киньяр вздохнул, на миг отвлёкся от светляка, и произнёс:

— Одну… — но тут же уточнил. — Исключительно платонически!

— Это что за извращение? — Грегор повернулся почему-то к Карлу, а тот ответил.

— Это в мечтах. Он хранит в своём сердце этот самый образ.

— А… я тоже порой мечтаю. Как увижу какую, когда с сиськами…

И вздохнул.

— Так потом и в мечтах они, и во снах. Порой просыпаться стыдно…

Все замолчали и посмотрели на гладкую стену, на которой то тут, то там проклёвывались цветочные лозы.

— Это та, из поезда? — поинтересовался Карл.

— О нет, я давно понял, что не имею права рисковать и влюбляться в живую женщину, поскольку сила моя слишком опасна, — Киньяр прижимал к груди книгу в яркой обложке, которую вытащил из-под полы. — Что? Я уже в крепости. А Киц сказал, что в крепости можно…

— Это Анжелина? — Киллиан склонил голову, потому что вдохновение возвращалось. — Та самая?

— А что за она? — Грегор тоже посмотрел на обложку, благо, света стало достаточно, чтобы разглядеть картинку. — Баба!

— Дева! — с возмущением откликнулся Киньяр, но обложку развернул. — Невинная дева, прекрасная и непоколебимая в своей чистоте…

— Её лепи! — Грегор зажмурился от счастья. — Только, ну… ты понял, да?

И руки вперёд выдвинул.

— Непоколебимо!

На обложке была изображена девица с копной растрёпанных светлых волос. Киллиан перевёл взгляд на крепостную стену.

— А… она будет выдаваться, — он ещё пытался найти доводы или другой образ, но уже почти видел то, что должно было стать центральным элементом будущей скульптурной группы. — Сильно.

— И пускай! — Грегор явно вдохновился. Вон и голову запрокинул, вглядываясь в стену. — Пускай выдаётся! Чтоб все видели!

— Издревле женские фигуры помещали на носах кораблей, — произнёс Оливер и снова смутился. — Хотя, конечно… крепость — это военный объект.

— Значит, бабу с мечом! — вот у Грегора сомнений не было. — Как символ… символ… ну, сами придумайте!

— Непоколебимости! И несгибаемой силы духа! — Киньяр повернул обложку, посмотрел с нежностью. — Пример для подражания и вдохновения!

Вдохновение нахлынуло.

А и вправду… если с древности… и вообще, чем прекрасная дева, если подумать, хуже какой-нибудь лозы или химер⁈ Ничем!

— Если хочешь, я тебе зачитаю! Погоди… сейчас вот… ай, лучше так! Я помню! Вот! — Киньяр выдохнул, выставил ногу и, воздев руку к небесам, произнёс. — Её губы пылали подобно алым макам. Бледное прекрасное лицо заливал румянец, а глаза горели столь ярко, что затмевали любые драгоценные камни…

— Драгоценных у меня нет…

Камень сдвинулся с места. И показалось, что стена покрылась потёками, но вот они ручейками потянулись друг к другу, сплетаясь воедино. Так, главное, не убрать лишнее. Основу укрепить, уплотнить, чтобы даже попадание снаряда не нарушило целостность. И