Топить в огне бушующем печали. Том 2 - Priest P大 Страница 150

Спустя месяц бифаны действительно преподнесли императору кости Чжу-Цюэ, Владыка людей сцедил из своего сердца три капли крови и в дальнем крыле дворца Дулин поставил кузнечный горн. Теперь, когда у Вэй Юня были и кровь, и кости Чжу-Цюэ, меч Демона Небес должен был возродиться в первозданном виде.

Император лично контролировал весь процесс. На глазах у Сюань Цзи он вне себя от волнения провел рядом с горном восемьдесят один день почти от рассвета до заката. Душа его словно поджаривалась на медленном огне, когда, кое-как находя в себе силы надевать маску государя, ему приходилось отвлекаться, разбираясь с придворными пустяками и сановниками-интриганами. Когда же все заканчивалось, он без сил полз обратно, в комнату рядом с горном, из которого вырывался огонь, яркий, как полуденное солнце, а иногда белоснежный, как бушующее пламя Чжу-Цюэ.

Давние воспоминания всплыли на поверхность, как пузырьки из глубины воды. Шэн Линъюань смотрел на себя со стороны, и вдруг ему смутно, как во сне, показалось, будто в жерле горна взметнулись два раскинутых в полете крыла. Стоявший рядом с ним Сюань Цзи не успел ничего заметить, а силуэт Шэн Линъюаня сделался размытым – засмотревшись, он едва не слился с собой из прошлого, но жесточайшая боль внезапно пронзила его голову, заставив его очнуться и отступить на полшага.

Тем временем в мире иллюзий забрезжил рассвет, и из кузнечного горна раздался пронзительный чистый звук. Меч был готов.

022

Хоть Сюань Цзи и понимал, что все это – лишь дела прошлого, сердце его все равно ныло: ведь он знал, что меч Демона Небес так и не удалось перековать. Начертанное у него на ладони заклинание «Очищения сердца» обожгло его холодом – он снова невольно разжал кулак, но, несмотря на предупреждение, все равно не мог отвести глаз от кузнечного горна в мире иллюзий. Поток воспоминаний увлекал его за собой, он следовал за главным героем по пятам, но пока так и не понял, кто же это.

За восемьдесят один день Вэй Юнь будто постарел на десять лет, казалось, даже платье стало ему велико. Когда он почтительно, обеими руками, вынул из горна целый и невредимый меч, лицо его было как у врача, сообщающего родным, что медики сделали все что могли, но…

Быть может, из-за того, что у Вэй Юня всегда был скорбный вид, обычно проницательный Владыка людей, от чьих глаз не укрылась бы и осенняя паутинка, ничего не заметил. Он бросился к горну и дрожащими руками схватил меч Демона Небес. Он осторожно вынул его из ножен, не решаясь коснуться клинка, но наконец, собравшись с духом, провел по металлу рукой. Его величество редко позволял себе проявлять эмоции, будь то гнев или радость, но в тот миг лицо его озарила счастливая улыбка, от которой у любого защемило бы сердце. «Я… Я чувствую его!» – воскликнул он.

Сюань Цзи удивленно воззрился на Шэн Линъюаня, с фонарем в руках стоявшего неподалеку. Вид у старого демона был совершенно невозмутимый. Перехватив взгляд Сюань Цзи, он кивнул и пояснил:

– Да, перекованный меч действительно ощущался в руке так же, как прежде – он словно откликнулся мне.

– Значит…

– Но то было всего лишь оружие, клинок остался пустым – в нем не было духа меча, – бесстрастно досказал старый демон. – Меч вскармливался в моем позвоночнике больше десяти лет, а в горне вновь соприкоснулся с моей кровью, оттого мне и почудился его отклик – разве не того же происхождения случайная мысленная связь, возникающая меж нами, если на тебя попадает моя кровь? Должно быть, этот отклик привязан к самому клинку, телу меча, а не к его духу. К тому же я никогда не слышал о подобной связи между другими духами оружия и их владельцами. Стоит немного поразмыслить – и эту простую истину легко понять, но по молодости я был упрям и упорно стоял на своем.

Шэн Линъюань склонил голову набок, с любопытством постороннего наблюдая за собой из прошлого.

Молодой Владыка людей быстро выяснил правду. Румянец схлынул с лица, черты его застыли – ни следа былой живости. В оцепенении он молча глядел на меч, стискивая клинок с такой силой, что лезвие впилось ему в ладонь.

«Ваше величество!» – послышались испуганные крики вокруг. Бледный как полотно Вэй Юнь рухнул на колени.

Но в следующее мгновение черная дымка бережно подняла его на ноги.

«Его нет, – нарушил долгое молчание молодой Владыка людей. Он посмотрел на Вэй Юня, голос его звучал тихо и почти спокойно. – Духа меча внутри нет».

Ноги Вэй Юня подгибались, он трясся так, что полы его одежд шуршали по полу.

«Ничего страшного, – еще немного помолчав, произнес Владыка людей и, понизив голос, повторил:

– Ничего страшного… А-Юнь, Мы не виним тебя. Ступай к себе, отдохни, выспись, подумай, в чем могла быть оплошность, и попытайся еще раз. И кости Чжу-Цюэ, и Нашу кровь ты получишь по первому слову. Можешь распоряжаться людьми и кузнечным горном, когда тебе удобно».

Владыка людей умолк, и тут же раздался пронзительный вопль одного из придворных – оказывается, государь слишком сильно сжал лезвие меча, что рассекло бы даже легчайшую пушинку, и возрожденный драгоценный клинок перерезал ладонь владельца. Брызги крови окрасили алым полы императорских одежд, отрубленные пальцы упали на пол, обратившись черной дымкой. Та мигом обернулась вокруг покалеченной руки и восстановила ее прежний облик.

Император как будто вовсе не почувствовал боли, даже не посмотрел на рану, лишь в смятении подхватил едва не упавший меч. В тот миг на нем лица не было – казалось, он вот-вот лишится чувств. Однако он выдержал – лишь ненадолго черты его исказились, веки задрожали, но он сразу же овладел собой. Низко склонив голову, чтобы никто не видел его лица, он обнял меч, недолго подержал его в объятиях, а затем на тыльной стороне его рук вдруг вздулись вены – он сам разломил клинок надвое. У Сюань Цзи сердце замерло – ведь между его величеством и мечом существовала связь, их ощущения передавались друг другу!

Шэн Линъюань молча голыми руками продолжал ломать меч на куски, его белоснежный ворот насквозь пропитался холодным потом. Закончив, он бережно собрал все обломки, аккуратно сложил их перед Вэй Юнем и похлопал последнего Всеслышащего по плечу. «Попытайся еще раз», – велел он со взглядом уверенного в своей правоте безумца.

На губах его запеклась кровь,