Топить в огне бушующем печали. Том 2 - Priest P大 Страница 149

волос, но в его ловких пальцах оно мелькало, не оставляя ни малейшей царапины. В лице его не читалось ни намека на гнев, голос звучал почти что нежно: «А-Юнь, ты Всеслышащий, это удивительный дар, но все же ты не единственный в мире мастер, что владеет Искусством литья сосудов. Кто сказал тебе, что ты можешь Нами помыкать?»

Сюань Цзи глядел на него с изумлением. Со дня, когда разбили меч Демона Небес, минул самое большее год. Тогда молодой император казался неискушенным в придворных делах, в своих решениях был связан сановниками по рукам и ногам, теперь же как будто переродился: исчезла детская припухлость щек, черты лица стали резче, в них не осталось ни намека на ребячество. Уголки рта приподнимались в улыбке, но на челе лежала холодная и угрюмая тень. В нем уже угадывался будущий демон-мо, своевольный и переменчивый.

«Чиюань, – Владыка людей легонько щелкнул пальцами, вынуждая старика-бифана задрать голову. – Если туда можете отправиться вы, мелкие пташки, почему же не можем Мы? Чжу-Цюэ – ваш клан божественных птиц, не Наш. Даже если Мы разорим их так называемое родовое кладбище, Нам думается, они едва ли оживут, чтобы заклевать Нас, не так ли? И вы, ничтожные муравьи, еще смеете ставить Нам условия… Поистине, смелость, достойная восхищения! Стража!»

В кабинете бесшумно, как тени, возникли стражники из ведомства Цинпин.

«Вэй Юнь из гаошань оскорбил Нас, – Владыка людей слегка отклонился назад и едва заметно повел рукой. – Проводите сих двух господ в Небесное узилище, пусть проветрятся».

Стражники расторопно уволокли пленников прочь.

Владыка людей поднялся. Облаченный в роскошные одеяния, он держался спокойно, точно ровная водная гладь. Лицо его ничего не выражало, когда он позвал придворного и велел: «Пригласить ко мне принца Нина».

Придворный замешкался: «Ваше величество, сейчас глубокая ночь, а принц Нин на днях сказался больным и просил не тревожить…»

Веки Владыки людей приподнялись, губы скривились в усмешке: «Но ведь он еще не скончался?»

Придворный низко склонился, не смея больше издать ни звука, попятился, согнувшись чуть ли не пополам, и его словно ветром сдуло.

В иллюзии вскоре возник принц Нин, напоминавший чахлое растение. Его светлейшее высочество ни с кем никогда не спорил, в противоборства не вступал и болел, сколько его помнили. Шли годы, он неизменно выглядел так, будто вот-вот помрет, но сумел дожить до возраста, когда встают на ноги, и до сих пор тянул с отбытием в последний путь. Появившись в дверях, принц начал положенную церемонию приветствия, но, не доведя ее до конца, закашлялся так, что у любого бы сердце разорвалось от жалости. Казалось, покончив с приветствиями, принц немедленно отправится прямиком к предыдущему императору.

«Ваше величество… – выговорил принц Нин в перерыве между надрывным кашлем. – Подданный…»

Владыка людей не стал подзывать его и с бесстрастным видом прервал: «Вэй Юнь вернулся со старейшиной бифанов».

Приступ душераздирающего кашля оборвался посредине – принц Нин поперхнулся.

Шэн Линъюань сразу перешел к делу: «Он поступил так по твоему указанию, верно?»

То был вовсе не вопрос. Виски принца Нина мгновенно покрылись испариной, колени подогнулись, и он упал наземь в поклоне. «Подданный…» – начал он.

«Мне лень с тобой пререкаться», – снова перебил его Шэн Линъюань. Сюань Цзи заметил, что тот отбросил всякую любезность и перестал величать себя во множественном числе. «Если хочешь что-то сказать, – продолжал Шэн Линъюань, – так говори. Не надо в следующий раз искать окольные пути. Ты разве не знаешь, что прямолинейный кузнец Вэй Юнь попросту не умеет лукавить? Эти двое – настоящее сокровище нашего времени. Один говорит, что готов отправиться в Чиюань и достать мне кости Чжу-Цюэ, другой – что сможет перековать мне меч. Буквально только что они ползали на коленях на том самом месте, где сейчас стоишь ты, и, заливаясь горючими слезами, пытались вытащить из меня обещание, что их кланы выживут. Принц Нин, скажи, что мне следовало ответить?»

Принц Нин изменился в лице.

«Вот болван…» – вырвалось у него.

Владыка людей рассмеялся холодным смехом.

Принц Нин не посмел больше кашлять. Он тут же со всем убеждением заговорил: «Гаошаньский принц долго пользовался нашим благорасположением и забылся. Осмелеть настолько, чтобы прекословить сыну Неба! Таким речам нет прощения. Ваш подданный сей же час преподаст ему урок от имени вашего величества».

Владыка людей промолчал. Принц Нин поспешно поднялся на ноги и стремительным шагом направился к выходу. Когда он уже выходил из кабинета, Владыка людей вдруг уже гораздо мягче произнес: «Старший брат, как поживает молодая невестка?»

Принц Нин застыл и со вздохом ответил: «Она… Она беременна. Во дворце слишком много глаз и ушей, и я поселил ее за пределами главного дома».

«А, – улыбнулся Владыка людей. – Хорошая новость. Мои поздравления».

Принц Нин вскинул голову и встретил взгляд брата. Их связывали странные отношения. В анфас они были не очень-то похожи, но в профиль казались одинаковыми как две капли воды, что явственно говорило о тесных кровных узах.

Владыка людей поднял чашку с чаем и заметил: «Ничего удивительного, что ты так хлопочешь, несмотря на болезнь: ты хочешь обеспечить жене и еще нерожденному ребенку спокойную и счастливую жизнь. Все труды и заботы старшего брата посвящены благой цели, чувства его глубоки, а привязанность сильна».

«Всего лишь любовь праздного человека к супруге, пустяки, – ровно ответствовал принц Нин. – Ваше величество смеется надо мной».

«Когда дитя родится, – проговорил Владыка людей – по голосу было не понять его истинных чувств, – я наделю титулом и мать, и ребенка».

Принц Нин посмотрел на него долгим внимательным взглядом, а потом развернулся и вышел.

Дневной свет и ночная тень в Южном кабинете сменяли друг друга: время в иллюзии ускорилось, увлекая за собой Сюань Цзи с Шэн Линъюанем.

Спустя три дня после того, как принц Нин устроил ему разнос, Вэй Юнь в Небесном узилище раскаялся и признал вину, попросив у Владыки людей снисхождения. Бифан же пообещал, что крылатый клан на веки вечные подчинится роду людскому. Впрочем, Владыка людей оставил их слова без внимания. Так повторилось несколько раз, и тогда Вэй Юнь обратился к тайному искусству своего клана. Чтобы держать в узде рабов, в особенности иноплеменников, гаошань придумали кровную клятву Вечной верности, нарушение которой оборачивалось для раба карой настолько страшной, что тот не смел и помыслить о предательстве. Даже если он становился духом оружия, клятва продолжала действовать – разве что сам хозяин разорвал бы ее. Только когда Вэй Юнь и старейшина принесли кровную клятву, Шэн Линъюань наконец даровал им прощение, отправил клан бифанов,