Топить в огне бушующем печали. Том 2 - Priest P大 Страница 138

Посол от страха побелел как полотно. Умываясь горючими слезами, он рассыпался в клятвах верности и стелился в глубоких поклонах. Шэн Линъюань обменялся взглядом с Дань Ли, убрал меч в ножны и завершил безупречно сыгранный от начала до конца спектакль «Государь изволит гневаться» тем, что удалился, напоследок раздраженно взмахнув рукавом.

Сюань Цзи поспешил его нагнать: «Линъюань, что произошло? Ты только что…»

Шэн Линъюань прошел во внутренние покои. Вероятно, парадное одеяние нестерпимо жало ему, потому что он тут же позвал слуг, дабы переменить платье. Покидая тронный зал, император кипел от злости и дрожал от ярости, но теперь выражение его лица в мгновение ока изменилось – даже уголки губ приподнялись в улыбке, словно ничто и не нарушало его благодушия. Воистину, он менял лица так же легко, как страницы переворачивал!

«Ничего особенного. Вэй Юй – человек ничтожный и малодушный, а этот посол с дарами – просто проверка. Ты заметил, он преподнес нам бесполезные безделушки, но ничего по-настоящему ценного, ни одного клинка работы гаошаньских мастеров. Они действительно считают меня голодранцем-простофилей, которому можно пустить пыль в глаза, так что их необходимо приструнить. Учитель тоже не хотел позволять им нами пользоваться, а эти надменные гаошань еще и прислали в дар Тень, поправ всякие правила приличия, так что теперь мы можем воспользоваться ситуацией и выдвинуть им свои условия», – объяснил Шэн Линъюань.

Он уже облачился в повседневное одеяние, со спокойной душой оставив униженного посла на Дань Ли. Избежав неприятной обязанности, он распустил волосы, своим ленивым видом напомнив Сюань Цзи студента-прогульщика. Не прекращая болтать, его величество откуда-то достал лист растения – из тех, которыми обыкновенно пользовались шаманы, – в два счета начертал на нем письмена заклинания, а затем взял стоявшую рядом чашку с чаем и вылил горячий чай на лист. Жидкость тут же застыла, заморозив в себе черты заклинания.

Сюань Цзи вытянул шею, с любопытством разглядывая знаки, и спросил: «Что это?»

«Снятие печати, я тебе не меньше трех раз объяснял, почему ты опять спрашиваешь? – Шэн Линъюань закатил глаза. – И тебе правда незачем так церемониться».

Закончив изводить Сюань Цзи, его величество позвал стражника и велел ему незаметно прикрепить вмерзшее в лед заклинание к повозке гаошаньского посла. Посол отправится в Гаолин, по пути лед растает, знаки заклинания, начертанного на листе, проявятся, и тогда можно будет снять печать, наложенную на юную Тень. Жемчужину, в которой она обитала, император уже разбил на мелкие осколки, так что, как только печать спадет, она обретет свободу и сможет сбежать.

«А иначе Тени придется вернуться в Гаолин и принять на себя гнев Вэй Юя. Этот старый развратник наверняка выместит на ней злость из-за того, что все так обернулось, так что лучше ей пойти своей дорогой – пояснил Шэн Линъюань. – Хоть у Теней с рождения есть душа, они себе не хозяева. Одно то, что люди дарят и обмениваются ими, точно вещами, достойно жалости, не нужно быть с ними жестокими».

«О-о», – протянул Сюань Цзи, и только теперь, слушая объяснения его величества, с запозданием вспомнил особенность клана Теней. Разум его вдруг натянулся, как тетива.

Погодите-ка! Как только Тень признает хозяина, она тут же принимает облик, наиболее угодный его сердцу.

Бывают люди с большим сердцем, которые всех вокруг готовы признать братьями, а бывают те, кто и сам не понимает, кто им по нраву. В обоих случаях у Тени уходит немало времени, чтобы принять окончательный облик. Но та юная Тень из раковины попыталась превратиться в человека, едва завидев Шэн Линъюаня. Она не колебалась ни мгновения. А что это значит?..

Это значит, что чувства императора совершенно ясны… вполне возможно, у него есть близкий друг из плоти и крови! И его величество находится рядом с этим человеком целыми днями с утра до вечера, а он даже и не знает, кто это!

Руки Сюань Цзи вспотели, сердце заколотилось так, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. По наитию он разорвал связь с морем сознания Шэн Линъюаня.

Его величество замер и нахмурился: «Почему ты вдруг закрылся от меня? Опять сам себе что-то надумал?»

«Кто это? – Сюань Цзи немигающим взглядом уставился на него, в душе его вдруг ни с того ни с сего разгорелось пламя гнева. – Скажешь ты мне или нет?»

Кто-то из шаманов, ужом вившихся вокруг государя? Алоцзинь? Младшая ученица Верховного жреца Северных равнин, красневшая всякий раз, стоило ей завидеть императора? Это мог быть кто угодно – да хоть бы и бесстыжие демоны-яо!

Гнев сжигал изнутри, подступал к горлу, и Сюань Цзи, не раздумывая, выпалил: «Ты не мог оставить Тень себе, потому что учитель стоял рядом и смотрел, но про себя ты все равно жалеешь, что не заполучил ее, да?»

«Что? – Шэн Линъюань опешил от этого нелепого предположения, но затем равнодушно ответил:

– Зачем мне раб-Тень? Да и к тому же я не могу позволить себе уязвимость».

Ах, «уязвимость»!

Сюань Цзи чуть не задохнулся от ярости.

Мигом утратив всякое здравомыслие, он порывисто заговорил: «Я думаю, тебе не стоило тайно посылать слугу с заклинанием снятия печати, лучше бы отправил людей перехватить повозку и отбить саму Тень. Вэй Юй все равно не сможет пожаловаться учителю, а когда Тень примет окончательный облик, никто не отличит ее от человека».

«Что ты?.. Да что на тебя нашло?» – удивился Шэн Линъюань.

«Если не хочешь, чтобы Тень сейчас приняла окончательный облик, я знаю, что можно сделать. Говорят, у торговцев Тенями есть печать, которая может на много лет погрузить Тень в глубокий сон. Торговцы часто пользуются этой печатью, когда перевозят свой живой груз, чтобы по дороге Тень не признала хозяином кого-то постороннего, – Сюань Цзи горячился чем дальше, тем больше, голова горела, грудь сдавливало. Потеряв терпение, он развернулся и направился вон. – Давай сделаем так: ты занимайся своими делами, а я отыщу тебе эту печать».

«Ты…» – начал Шэн Линъюань.

Их силы только что одержали великую победу, отвоевав три города. Захватчики-яо, видя неминуемое поражение, сожгли себя заживо, и в пределах городских стен все выгорело дотла. Император со своими людьми остановился в отбитом у демонов загородном дворце и занялся постепенным восстановлением территории.

Некогда дворец окружали искусно разбитые императорские сады; за минувшие годы демоны-яо сожгли их почти полностью, и теперь повсюду царило запустение. Но весне было все равно, она пришла в свой черед. Как и всегда, пышно расцвели деревья и распустились цветы, птички принялись вить гнезда, все живое проснулось ото сна. Мимо окна