Топить в огне бушующем печали. Том 2 - Priest P大 Страница 139

Сюань Цзи выпрыгнул прямо в окно и полетел куда-то вдаль. Он вспомнил, что Шэн Линъюань мог видеть мир его глазами, поэтому сердито зажмурился, лишая его возможности подсматривать. Чтобы не врезаться в препятствия, он полагался на свое божественное сознание. Так он и летел в кромешной тьме, обдуваемый весенним ветром, и его ласковое дуновение лишь еще больше бередило душу.

Его величество взошел на престол, но наследником не успел обзавестись. Однажды он возьмет себе жену и заведет детей. Линъюань на самом деле был человеком замкнутым и медлительным, и, хотя он часто «доверялся» своим приближенным и мог прослезиться в любой нужный момент, Сюань Цзи знал: все это лишь спектакль. Наставляя будущего императора, Дань Ли с малых лет говорил ему, что настоящему Владыке людей, который одним призывом соберет вокруг себя сотни и тысячи, нельзя полагаться только на разум. Нужно завоевать людские сердца, а для того необходимо покорить их чувства. Его величество с малых лет научился незаметно, но действенно вызывать у других сочувствие. Его детство выдалось слишком тяжелым, и потому сам он редко давал волю эмоциям, но если уж проявлял к кому-то привязанность, то она, как ручей, на первый взгляд казалась не слишком бурной, но, возникнув однажды, была постоянной, как небо и земля.

По натуре упорный и сосредоточенный, он не стремился к новизне и горячо любил все старое. Малейший отпечаток минувших дней, любой след былой привязанности бережно сохранялся в его душе, даже годы спустя оставаясь чистым и свежим, как прежде. Будь у Линъюаня близкий друг… он был бы верен ему до конца своих дней.

При мысли, что он мог привязаться к кому-то еще, Сюань Цзи будто нож в грудь вонзили, растерзав сердце в клочья. Они с Линъюанем делили все мысли и чувства, разве мог кто-то быть ему еще ближе?

Взволнованный Сюань Цзи вдруг быстрее молнии помчался обратно – к небольшому терему, где император остановился на отдых.

«Линъюань…»

Когда Сюань Цзи взбежал на второй этаж, Шэн Линъюань стоял лицом к окну, держа в руках меч Демона Небес.

«Линъюань!»

Сюань Цзи не закрыл глаза, и, как только он приблизился, благодаря общему обзору его величество сразу понял, где он. Но молодой государь не оглянулся и лишь вздохнул: «Ты вернулся. Из-за чего ты только что вспылил?»

Сюань Цзи не ответил, он осел на пол в нескольких чи от его величества, словно наяву увидев пронзивший его сердце нож. Все подавленные, до поры непонятные ему самому эмоции прорвали плотину и с ревущим грохотом хлынули наружу, показав себя во всей красе.

Ему хотелось запереть двери и окна, отгородиться ото всех, будь то люди или Тени, отрешиться даже от весеннего пейзажа снаружи. Если бы он мог обрести тело, он бы заключил этого человека в объятия. Он согласился бы стать чем угодно: дымом, пылью, водяным туманом – лишь бы окружить Шэн Линъюаня, чтобы тот видел только его, слышал только его…

– Очнись!

Голос был тихий, но в его ушах прогремел громовым раскатом – у Сюань Цзи чуть барабанные перепонки не лопнули. Он распахнул глаза – вокруг клубился белый туман. И терем, и юный Владыка людей тут же сгинули, а сам он камнем летел вниз. Прекрасное лицо Сюань Цзи вот-вот должно было впечататься в землю – а разбудивший его старый демон застыл в сторонке, скрестив руки на груди, – он и не думал его ловить!

Сюань Цзи выругался и бешено захлопал крыльями, изо всех сил пытаясь прервать свое свободное падение. Проскользив еще метров десять, он наконец затормозил и прокатился кубарем по земле. Приземление вышло неуклюжим, но по крайней мере его внешность не пострадала.

Тем временем черная дымка рассеялась и обернулась лестницей, на вершине которой и оказался Шэн Линъюань. Почтеннейший демон непринужденно спустился по ней, смерив Сюань Цзи уничижительным взглядом, без обиняков бросил:

– Эх ты! Попасться в такую халтурную ловушку из демонической ци!.. А ведь ты всего несколько дней назад обучался тому, как очистить душу и успокоить дух! Так-то ты отблагодарил учителя – времени прошло всего ничего, а уже все позабыл!

Сюань Цзи так и застыл на коленях, в волосах его запуталась невесть откуда взявшаяся сухая трава – хорошо знакомый тон пригвоздил его к месту. Шэн Линъюань посмотрел на него с недоумением и опешил от той бури чувств, что отражалась в устремленном на него взгляде маленького демона.

– Что такое? Демоническая ци пробудила какие-то тягостные воспоминания?

Сюань Цзи буквально пожирал его глазами. Он хрипло выговорил:

– Я…

Но Шэн Линъюань снова прервал его, не дав договорить:

– Потерпи немного, будь умницей. Нет времени сопли распускать.

Сюань Цзи закрыл рот. Вот же сволочь!

Из черной дымки в ладони Шэн Линъюаня соткался длинный меч, и император вдруг вонзил его прямо в мерзлую землю, прочертив глубокую борозду в затвердевшей почве. Послышался протяжный крик, из растрескавшейся земли повалил дым, а когда рассеялся, у ног императора показалось шаманское заклинание, словно начертанное черной золой. С порывом северо-западного ветра оно тут же развеялось.

Зрачки Сюань Цзи резко сузились – он узнал это заклинание. Совсем недавно он сам воспользовался им, чтобы покрасоваться перед товарищами, а в итоге выставил себя дураком. «Обратный поток»!

Получается, только что он находился внутри него? Но ведь «Обратный поток»… возвращает человека, попавшего внутрь заклинания, к его собственным воспоминаниям, к тому, что его самого глубоко задело или ранило.

Человек под действием этих чар не становится героем рассказанной кем-то истории, не переживает печали и радости персонажей увиденной где-то пьесы. И уж точно он не оказывается в воспоминаниях предков, переданных в виде Наследия, будь то даже «Книга без слов». А значит, события, происходившие только что у него на глазах… не были воспоминаниями какого-то там духа меча Демона Небес, неизменно находившегося подле Шэн Линъюаня и делившего с ним все пять чувств и шесть ощущений.

То были его собственные воспоминания.

019

Не зная, что и думать, Шэн Линъюань протянул руку и надавил демоненку на точку между бровями. Сюань Цзи пробрал озноб, в череп как будто вонзилась сосулька, выступивший на теле холодный пот застыл наледью, прохладный ветерок утихомирил мятущееся сердце, а мысли, бурлившие в голове, как кипящий котелок с рисовой кашицей, под воздействием чужой силы наконец успокоились.

И первым же делом он схватил Шэн Линъюаня за руку, что одним прикосновением превращала воду в