Топить в огне бушующем печали. Том 2 - Priest P大 Страница 137

В тронный зал быстрым шагом вошел гаошаньский посол и, умываясь слезами, поведал Владыке людей обиды гаошань на демонов-яо, что угнетали их многие годы, – словно он сам был одним из мучимых демонами-яо несчастных, узревшим наконец армию освободителей, словно гаошань не были для рода людского иноплеменниками. Глядя на него, Сюань Цзи аж начал зевать со скуки, но, к счастью, посол покончил с безутешными стенаниями – голосил он так, словно убивался во время большого траура, – и начал хвастаться богатствами… то есть показывать принесенные дары.

Правитель Вэй Юй жил в рабовладельческую эпоху и был человеком политически отсталым – и неимоверно богатым. Он не пожалел средств, чтобы подольститься к Владыке людей: среди даров были кораллы и драгоценные жемчужины, треножники и нефрит. Слуги подносили ларец за ларцом, у Сюань Цзи аж глаза заболели – так их слепило сверкание драгоценностей. Внесли даже огромную лодку из самоцветов, размером примерно в два квадратных метра, – когда с нее сняли покрывало, она засияла на весь тронный зал, а у людей чуть слюна изо рта не потекла.

Сюань Цзи закралась мысль: а не утащить ли пару камушков… Стоило ей промелькнуть в его голове, как глаза сидевшего рядом Шэн Линъюаня прищурились. Посол внимательно следил за малейшими изменениями в лице императора и подумал, что Владыке людей приглянулась самоцветная лодка. Он тут же принялся расхваливать мастерскую работу и в изобилии украшающие лодку драгоценные камни. Император слушал его с безразличным видом, а сам через море сознания тем временем спросил Сюань Цзи: «Какие камушки ты хочешь себе?»

Сюань Цзи не покидало смутное ощущение, что во всем происходящем есть какой-то подвох, и в глубине души снова начало зарождаться недоумение: откуда все-таки его величество знает, о чем он думает?

Однако его рассудок словно что-то убаюкивало: несмотря на промелькнувшее недоумение, он вернулся к своему «амплуа» и, ничуть не церемонясь, ответил: «Хочу вон тот, цвета куриной крови, посередине, зеленый нефрит с кормы и еще горку мелких аметистов…»

Шэн Линъюань улыбался про себя: «Они твои. Немного погодя мы с тобой прикажем, чтобы их принесли».

«А разве это правильно – тратить столько драгоценных камней на простую забаву? Только неразумный правитель станет так транжирить природные богатства! А нам едва хватает денег на содержание войска, – продолжил Сюань Цзи, ничуть не сдерживаясь, – вот уж точно, что на уме, то и на языке. – Пожалуй, просто оставь несколько, чтобы украсить мою рукоять – и хватит. Зато в будущем, когда ты обнажишь меч, он будет переливаться разными цветами! Ах! Прямо как большой золотой фазан! Правда же великолепное будет зрелище?»

Он от всего сердца восхвалял величие Шэн Линъюаня, искренне веря, что золотой фазан – птица редкостной, несравненной красоты, однако его величеству не пришлось по вкусу такое сравнение.

«Катись-ка отсюда», – грубовато откликнулся император.

Сюань Цзи в который раз кольнуло ощущение неправильности происходящего: чтобы они с Шэн Линъюанем так непринужденно общались?.. Казалось, они знали друг друга всю жизнь… И почему символом красоты в его глазах ни с того ни с сего стал золотой фазан? В последние годы вроде бы в моду вошли фламинго?

Тем временем посол клана гаошань продолжал: «…и наконец, наш повелитель особливо для вашего величества отобрал величайшее сокровище».

Сюань Цзи и Шэн Линъюань одновременно перевели взгляд на это «сокровище»: рабы гаошань на руках внесли в зал огромную белоснежную двустворчатую раковину. Она вся так и переливалась перламутровым блеском. Створки раковины медленно раскрылись: внутри нее покоилась драгоценная жемчужина размером с кулак, она вся сияла, отражая свет разноцветными отблесками, – казалось, то была чудесная греза.

«Что это?» – спросил Сюань Цзи.

Но едва он договорил, как прямо у него на глазах из прекрасной жемчужины изящно вышла стройная тень, легко, словно туман или облачко, подлетела к Владыке людей, склонилась перед ним и в истовом поклоне распростерлась у его ног. А следом тень вспыхнула ярким пламенем, и в языках огня вырос человеческий силуэт…

«Превосходный раб-Тень!» – громко объявил гаошаньский посол.

До сих пор сидевший со скучающим видом Шэн Линъюань вдруг разом изменился в лице. Они с Дань Ли отреагировали почти одновременно: не успела еще Тень принять окончательный облик, как императорский наставник взмахнул вороным рукавом, и в Тень одно за другим ударило несколько заклинаний, прерывая ее превращение. Шэн Линъюань же, не проронив ни слова, выхватил меч и одним ударом рассек раковину на три части с такой силой, что камни напольной кладки рассыпались в крошку – прямо у ног гаошаньского посла.

Со страху посол рухнул как подкошенный, штаны его отсырели.

Шэн Линъюань медленно оторвал острие меча от земли – лезвие откликнулось металлическим звоном. На тыльной стороне кисти, сжимавшей рукоять, вздулись вены, а сама рука едва заметно дрожала. Владыка людей посмотрел на посла сверху вниз, и во взгляде его явственно читалось желание умертвить несчастного.

Генералы по обе стороны трона как один обнажили клинки и окружили гаошаньского посла. Раздались возгласы: «Да как вы посмели, варвары!»

«Ва… ваше ве… величество, – наконец обрел дар речи посол, – п-пощадите… помилуйте…»

Сюань Цзи аж вздрогнул – он не ожидал столь бурной реакции Шэн Линъюаня, но тут заметил, что одну руку тот завел за спину и незаметно сделал ему знак.

А-а, понял он, тот просто притворяется.

«Умерьте гнев, ваше величество. Господа генералы, не нужно горячиться. Даже во время войны не убивают вражеского посла, – ровным голосом „увещевал“ Дань Ли Владыку людей и его приближенных, а затем смерил холодным взглядом посла гаошань. – Прежде клан гаошань колебался: точно крыса, что, выходя из норы, озирается вокруг, он никак не мог выбрать, на чьей он стороне – людей или демонов-яо. Сегодня вы добровольно присоединились к нам, но тут же перед лицом всего народа нанесли нашему государю оскорбление… Раз так, то скорей возвращайтесь во дворец Байюй и передайте правителю Вэй Юю: вскоре наши войска сами подойдут к стенам его города и попросят объяснений. Пусть господин посол поторопится – не хотелось бы, чтобы наше послание правителю Вэй Юю задержалось, а иначе покажется, будто славный род людской позабыл о правилах приличия».

У гаошань господствовал рабовладельческий строй со всем присущим ему невежеством, ходили слухи, будто сам правитель гаошань предавался всевозможным порокам и во дворце Байюй содержал для утех бесчисленных красавиц, выращенных из Теней. Он и в самом деле считал, что еще не обретшая хозяина Тень – это редчайшее сокровище и драгоценный дар, откуда ему было знать людские