Топить в огне бушующем печали. Том 2 - Priest P大 Страница 120

Закончив выступление, рыбка из минеральной воды пустила пузырек, Шэн Линъюань небрежно указал на него, рыбка тотчас забурлила и в мгновение ока разлетелась мелкими брызгами, которые прядь черной дымки тут же рассеяла по всему залу. Сухой воздух сразу стал гораздо более влажным, и даже как будто потянуло едва заметным освежающим ароматом благовоний.

Ван Цзэ так впечатлился, что долго не мог вымолвить ни слова. Наконец, запинаясь, он выдавил из себя:

– Да… А я-то думал, это я здесь представитель линии воды.

– Не отвлекайся, – Сяо Чжэн пнул его под столом. Он вел протокол заседания и старался хоть как-то зафиксировать все услышанное, но говорили так быстро, что он не успевал записывать, и протокол превратился в сплошные каракули. – Другими словами, – начал он сам, – они считают Чиюань запечатанным источником аномальной энергии. Значит, всплеск рождаемости «особенных» в последние годы, непрерывный рост числа аномалий – из-за того, что печать ослабла? Это как-то слишком…

– Нет, статистические данные он озвучил верные, – вдруг заговорил начальник Хуан. Он лучше всех сохранял спокойствие, несмотря на то что был единственным обычным человеком среди присутствующих. – Я сам отслеживал динамику рождаемости «особенных», и она действительно в высокой степени коррелирует с частотой аномальных происшествий. Всплески рождаемости обычно следуют за крупными бедствиями, поэтому-то древние и говорили, что «смутное время порождает нечисть». Если мы обратимся к подробным источникам, касающимся крупнейших исторических событий Нового и Новейшего времени, то увидим, что чем больше людей погибло, тем выше была рождаемость «особенных» спустя год-два. Когда рождаемость достигает определенного уровня и становится больше одного «особенного» на десять тысяч новорожденных, то сразу же происходит ее резкий спад, и в последующие годы она держится на низком уровне – вплоть до следующего крупного потрясения. Подобная ситуация, по имеющимся у нас данным, повторялась тридцать пять раз, что вполне согласуется с их заявлениями.

Никто из людей, собравшихся в зале заседаний, не мог легкомысленно относиться к происходящему. Все устремили взгляды на начальника Хуана: над этим обычным человеком, взявшимся в Бюро невесть откуда, впервые приоткрылась завеса тайны.

Ладони Сяо Чжэна невольно сжались в кулаки. Он осторожно уточнил:

– Начальник Хуан, это данные из документов, доставшихся нам от ведомства Цинпин?

– Когда создавалось Бюро, нам оказывали поддержку частные объединения «особенных» со всей страны. Они передали нам большое количество ценнейших письменных источников и документов, а также старинных книг, посвященных всевозможным заклинаниям и магическим построениям. Хэ Цуйюй тоже пожертвовала немало древних свитков, в свое время принадлежавших ведомству Цинпин, однако полностью собрать всю коллекцию ведомства так и не удалось – многое из его архивов утрачено, – размеренно начал объяснять начальник Хуан. – Государи минувших эпох всегда придавали большое значение переписям населения. Ведомство Цинпин же в прошлом было как раз органом власти, который контролировал «особенных», – у них не могло не быть таких важных данных. Поэтому мы, избегая огласки, провели большой объем исследовательской работы и выдвинули ряд гипотез и предположений.

– «Мы» – это…

– Прежний начальник Бюро Сян Чжан, профессор Ван из Отдела реставрации древних рукописей, еще несколько старожилов, прежде отвечавших за административную деятельность и статистику… и моя жена, – начальник Хуан улыбнулся. – Ах да, она тоже «особенная», хотя способность любые подсчеты выполнять без калькулятора и не назовешь впечатляющей. Раньше она тоже работала у нас в штабе, но уже давно покинула Бюро. Вы ее не застали, поэтому я о ней раньше не упоминал.

Судя по возрасту самого начальника Хуана, его жена уже должна быть на пенсии. Но раз она уже не сотрудница Бюро, Сяо Чжэн удержался от расспросов, чтобы не вмешиваться в чужую частную жизнь.

– Вы давно были знакомы с прежним начальником?

– Старина Сян – мой старый друг. Уходя с должности, он попросил меня, обычного человека, стать его преемником, и я скрепя сердце согласился. Мне думается, он так или иначе предвидел нынешние события, как и возможный разлад между обычными людьми и «особенными». Он даже предполагал, что истоки всего происходящего кроются именно в Чиюань, – начальник Хуан тяжело вздохнул. – Увы, даже герои стареют, время не щадит никого.

Шэн Линъюань смотрел на него с изумлением. Прежде чем запечатать Чиюань, он запретил любые разговоры об Алой Бездне, сжег все книги, в которых она упоминалась, вслед за ними разыскал и предал огню все записи, все вещи, по которым хоть как-то можно было узнать о связи рода людского, демонов-яо и Алой Бездны. Он собственноручно прервал передачу всякого наследия, и даже последний Хранитель пламени пребывал в замешательстве и неведении. Владыка людей никак не предполагал, что горстка простых смертных, опираясь лишь на какие-то… «статистические данные», сумеет докопаться до истины.

– Уважаемый дух меча, прошу нас извинить. Со всеми чрезвычайными обстоятельствами мы еще не успели даже подготовить ваше удостоверение личности, а уже затруднили вас необходимостью включиться в работу, – произнес начальник Хуан, повернувшись к нему. – Вы ведь дух оружия с давней историей, как нам обращаться к вам?

Шэн Линъюань и Сюань Цзи заговорили одновременно.

– Лин… – начал Сюань Цзи.

– Шэн Сяо, – сказал Шэн Линъюань.

Начальник Хуан потерял дар речи. Это имя было ему хорошо знакомо!

Сюань Цзи затаил дыхание, а его величество тем временем не торопясь продолжал:

– Фамилия моего прежнего владельца была Шэн, Сяо – имя, вырезанное на моем клинке. У нас, духов оружия, именем становится та надпись, с которой мы появились на свет, то есть оно заранее определено и если даже нарушает запрет на произнесение чьего-либо имени – ничего не поделать. Просто называйте меня по фамилии.

Большинство имен в Китае состоит из двух или трех иероглифов, редко когда из четырех. «Сяо» – иероглиф достаточно частый, не из тех малоупотребимых, что надо искать в словаре, так что одинаковые имена – дело обычное, а разъяснение звучало вполне логично. И все же, хоть начальник Хуан и принял его, произносить имя «духа меча» ему отчего-то было трудно.

– Шэн… Шэн… Господин Шэн, позвольте спросить, вы же наверняка много знаете о ритуале Темного жертвоприношения? Если за ним действительно стоит подозреваемая Хэ Цуйюй, как вы думаете, почему она начала действовать только сейчас?

Судя по имени «Цуйюй», что значит «зеленый самоцвет», и по ее принадлежности к линии воды, она могла быть полукровкой, змейкой-оборотнем. При жизни Шэн Линъюань и не подумал бы обратить внимание на кого-то вроде нее.

Разве может какая-то полукровка-яо, заставшая закат ведомства Цинпин, поднять столь большую бурю? В происходящем было замешано слишком