Русь Волынская до конца XIV столетия - Александр Михайлович Андрияшев Страница 48

с прочими общинами; особенно тяжело пришлось Возвяглю, жители которого «солгаша Шварном, поемше тивуна, не вдаша ему тивунити»[779]. Даниил «и город зажьже, люди же изведе и вдасть я на подел, ово брату си, ово же Лвови, другия Шварнови»[780]. Впрочем, при последовавшем затем разгроме Волыни Бурундаем, общины эти опять приобрели автономию: Мстислав Данилович «одержа землю свою величеством олны по татары, а семо по ляхы (и) литву»[781]. Но так как они более не соприкасались с Юго-Западной Русью, где после смерти Даниила не было уже больше «собирателя земли», и интересы страны обратились к северу, откуда грозили литовцы, то летопись о них не упоминает, и они навсегда исчезают из истории.

В 1264 году умер Даниил Романович. Он был, бесспорно, великий, гениальный человек, но все-таки он был сыном своего века; он не понимал всего вреда дробления страны на уделы и разделил свои земли между двумя старшими сыновьями: Лев получил Галич, Перемышль и Дрогичин[782] с тянувшей к нему землей; Шварн – Холмско[783] —Бельзскую[784] землю, наконец, третий сын Даниила, Мстислав, получил уже позже от Василька или даже, может быть, сына его Владимира Луцк, Дубно и Стожек.

Во главе семьи стал теперь Василько Романович, но согласие и единодушие со смертью Даниила исчезли навсегда; яблоком раздора были, как и всегда, волости. Лев Данилович, которому от отца перешло стремление к собиранию земли, стремление очень симпатичное, если бы оно не сопровождалось другими, в высшей степени отталкивающими, чертами характера – трусливостью, жадностью и полною неразборчивостью в выборе средств – Лев был недоволен, что младший брат его Шварн владеет лучшими, как ему казалось, землями, и он начинает уклоняться от участия в общих предприятиях; так в 1268 году Шварн, Василько и сын его Владимир участвуют в походе Войшелка на Болеслава Стыдливого, Лев же отказывается принять в нем участие[785]. Когда Войшелк отдал всю Литовскую землю Шварну, Лев убил его «завистью»[786]. После смерти Шварна, он становится в тесные отношения к Тройдену, представителю национальной партии в Литве, постоянному врагу Владимира Васильковича – Тройдену, которого летописец сравнивает с Антиохом, Иродом и Нероном. Затем он первый из южнорусских князей призвал себе на помощь татар.

Вскоре после смерти Шварна, в 1271 году, умер и Василько Романович. На Волыни сел сын его Владимир, «правдолюбием светяся ко всей своей братьи, и ко бояром и ко простым людемь»[787].

После смерти Василька рознь в потомстве Романа усиливается. Против общих врагов они еще сражаются вместе, но о том дружеском единении, какое было между их отцами, нет и помину. Вместе идут они на помощь Болеславу Стыдливому, воевавшему с князем Братиславским, вместе затем посылают войска на ятвягов. Но, чуть только интересы их разошлись, они чужие друг другу. Нужно заметить, что единственным виновником такого положения дел был Лев Данилович.

Из всех подвигов Льва тяжелее всего обошлось Южной Руси и особенно Волыни призвание татар. Это случилось при следующих обстоятельствах. Тройден сперва находился в большой дружбе с Львом, а с Владимиром вел мелкую войну[788] (когда-то отец его в битве, вероятно, при оз. Небле[789], убил трех его братьев), но затем он поссорился со Львом и пограбил его город Дрогичин. Тогда Лев, не доверяя братьям, обращается за помощью прямо к татарам. Этот поступок, ни в каком случае не оправдываемый обстоятельствами, был причиной неисчислимых бед для Южной Руси. Обратившись теперь к татарам за помощью, Лев подал им повод и на будущее время вмешиваться в дела Романовичей, и с этих пор история Волыни наполнена известиями о татарах и том зле, которое они причиняли ей при каждом своем посещении. «Осташа же татарове друзии, – рассказывает летописец, – у Володимера кормити любивее коне; си же учиниша пусту землю Володимерьскую, не дадяхуть бо из города ни лезти в зажитье; аще ли кто выехашеть, овы избиша, а другия поимаша, а иныя лупяхуть и коне отимахуть, и во городе изомре в остою, Божиимь гневом, бесчисленное множество»[790]. Отношения их к князьям Южной Руси все более и более подходят к тому образу поведения, который они уже приняли относительно князей Северной и Восточной Руси, так что летописец имел полное право сказать: «Тогда бяхуть вси князи русции в воли татарской покорени»[791].

Поход этот не привел ни к чему, несмотря на то что силы собрались огромные: кроме Романовичей, пришли князья заднепровские – Роман и сын его Олег Брянские, Глеб Смоленский и многие другие, наконец, пришло и татарское ополчение. Не дождавшись прихода союзных князей и желая сам поживиться всей добычей, Лев напал на Новгородок, но взял только «окольный город». Пришедшие же затем князья так возмутились его жадностью, что немедленно разошлись по домам[792]. Тем дело на этот раз и кончилось.

Лев Данилович на фоне города Львова. С портрета Л. Долинского, XVIII в.

Через несколько времени опять произошло столкновение с Литвой. Часть пруссов, теснимая на родине рыцарями, переселилась с позволения Тройдена на юг и получила на жительство Слонимскую и Городенскую земли. Появление новых воинственных соседей заставило князей призадуматься, общая опасность соединила их, и Владимир вместе со Львом отправились и захватили Слоним. Литовцы пограбили окрестности Каменца, а Владимир – Турийск и села по Неману. Затем они помирились, но Владимир сейчас же начал укреплять свои границы с этой стороны. Таким образом получил, между прочим, свое начало и город Каменец-на-Лосне, основанный в 1285 году[793].

В это время впервые проявились последствия близорукой политики Льва; хан Ногай, узнав, что князья примирились с литовцами, – а это было, конечно, невыгодно татарам, – присылает к князьям послов с такою речью: «Всегда ми жалуете на Литву; осе же вы дал есмь рать и воеводу с ними Мамъшея, пойдете же с ними на вороги свое»[794]. Предложение это имело такой характер, что отказаться от него было очень опасно, и князьям волей-неволей пришлось идти воевать литву. Поход окончился разграблением татарами Новгородка и осадой Городна, но Тройден знал, что участие наших князей была вынужденное, и не мстил им.

В 1279 году умер Болеслав Стыдливый[795]. Сыновей у него не было, а были только племянники. Предвидя, что в Польше начнутся междоусобицы, Лев заявляет и свои притязания сперва на всю землю Болеслава, а потом – только на «город на Вкрайни», т. е. Люблин, которым одно время