Русь Волынская до конца XIV столетия - Александр Михайлович Андрияшев Страница 47

При таком состоянии источников, естественно, является неограниченное поле для гипотез. Пока таковых представлено уже довольно много, но ни одна из них не решает вопроса во всей его полноте, так как, объясняя одну часть фактов, она не касается остальных. Вопрос о болоховцах важен для нас пока только в географическом отношении, так как только лишь в том случае, если доказано будет, что их земля составляла часть Волыни, мы будем иметь право коснуться его и в других отношениях.

Местность Болохова определяют главным образом положением городов, перечисленных под 1241 г.; эти города – Деревич, Губин и Кобуд, Городец, Божьскый и Дядьков[758]. Но местностей с подобозвучными именами разбросано множество по всей Руси[759]. Нужно сперва, хотя бы приблизительно, определить местность, где их нужно искать. Болохово появляется впервые в 1150 году: через него проходил Владимирко Галицкий по такому маршруту: из Галича на Болохово, мимо Мунарева[760], к Володареву[761], затем на Перепетово, Ольшаницу[762] и в Киев. Таким образом, ясно, что Болохово находилось где-то между Галичиной и Мунаревом и Володаревом, т. е. или на юге Волыни, или в смежных с ней частях Подолья и Киевской земли[763]. Дальнейший свет бросает на положение Болохова Божский, известный и раньше из летописи. Он находился где-то на границах с кочевниками: «Иди в Божьскый, – говорит Изяслав Мстиславич своему двоюродному брату Ростиславу Юрьевичу, – и постерези земле Руской оттоле»[764]. Он три раза упоминается в тесной связи с Межибожьем[765], положение которого известно, и два раза – с Котельницей[766], положение которой тоже известно. Наконец, окончательно определяет положение Болохова описание похода Даниила на непокорные ему общины[767]. Даниил шел от Галича и сперва взял Межибожье, затем Болохово и потом уже Потетеревье и пр. Таким образом, Болохово находилось между двумя ясно определенными пунктами: с запада Межибожье – с востока Потетеревье. (Поход велся отдельными отрядами, так что Городок, Семоць и Городеск могли и не быть между Болоховом и Потетеревьем). С юга оно до некоторой степени отграничивалось Побожьем, что же касается севера, то здесь мы можем провести довольно точную границу. Течение р. Хомора не принадлежало Болохову, на нем стоял волынский город Каменец[768]. Здесь же был и Колодяжен, разрушенный в 1240 г. татарами[769]. Оба они были сильными пограничными крепостями. Южнее городов волынских мы не встречаем, следовательно, граница здесь пролегла приблизительно по водоразделу между Хомором и Деревичкой. Точнее местность могла бы быть определена сопоставлением имен городов болоховцев с названиями современных местностей; но этот источник, вообще довольно мутный и сомнительный, для данной местности еще мутнее; стоит только вспомнить одну борьбу с турками при Дорошенко, когда край этот обратился буквально в пустыню, не говоря уже о постоянных набегах крымцев. Впрочем, некоторые местности, где, кроме сходства имен, находятся еще остатки древних укреплений, можно с большой вероятностью приурочить к летописным болоховским городам[770]. Таковы Деревичи (летописный Деревич) на Деревичке в Новоград-Вол. уезде, Губино (лет. Губин) на Случи, в том же уезде и Кудинка (лет. Кудин) предместье Нового Константинова[771]. «Таким образом, – говорит г. Дашкевич, – по нашему мнению, Болохово находилось в пункте соприкосновения древних земель Галицкой, Волынской и Киевской и занимало южную часть теперешнего Новоград-Волынского уезда, восточную часть уездов Староконстантиновского и Проскуровского, весь уезд Летичевский и, может быть, также юго-западную часть Житомирского и западную Бердичевского. В теперешней Киевской губернии оно могло простираться и далее на восток, но мы не можем положительно утверждать этого»[772]. Хотя основания, на которых проведены границы г. Дашкевичем, и не везде удовлетворяют требованиям строгой критики, но общее положение их, бесспорно, верно, и ошибки могут быть только в частностях. Г. Молчановский не согласен с этим[773], но, к сожалению, он не мог представить ни одного основательного соображения[774] для доказательства своего мнения, что Болоховская земля находилась в пределах Волыни. Единственная местность, известная здесь раньше, – Божский – никогда не принадлежал Волыни, а тянул к Киеву. Правда, Межибожие, с которым тесно соединен был одно время Божский, в 20-х годах XIII ст. принадлежало к Волыни, но оно могло быть временно оторвано от своего соседа.

Таким образом, Болоховская земля не входила в состав Волынской земли.

Во второй половине XIII века рядом с Болоховом являются и другие общины, стремящиеся добиться автономии. Не будучи в состоянии достичь ее каким-либо другим образом, они добровольно подчиняются татарам. Летописец при этом различает два рода подчинения: «люди татарскии» и «седящыя за татары»[775]. Первые, без сомнения, находились в большей зависимости, чем вторые, хотя, в чем выражалась эта зависимость, мы не знаем. Зависимость вторых, кажется, выражалась в том, что они платили дань, и притом прямо татарам, без посредства какого-либо князя.

Все местности, обнаружившие такие сепаратистские стремления, находились в более или менее близком соседстве с Болоховом, хотя только положение Межибожья и Возвягля[776] известно точно; что же касается прочих, то местностей с именами Городок, Городеск очень много, так что невозможно определить, к какому из них нужно приурочить летописный город; Семоць[777] указывают в деревне Симаках Житомирского или Литинского уездов[778], но точно не определяют; точно так же и Жедячев, хотя отождествление его с Жидовцами на Гнилопяти не имеет ничего невероятного.

Интересно было бы выяснить вопрос, почему стремления к автономии развились и приняли такой своеобразный характер именно в этой местности. Как кажется, одной из причин этих было украинное положение этой местности, дававшее возможность большего развития вечевого режима вследствие того, что центральная власть была слишком удалена; тем более что, находясь на границах Галицкой, Волынской и Киевской земель, общины эти при постоянных междоусобицах князей могли с большим удобством сохранить старое вечевое устройство, чем большая часть других местностей. Затем, при татарском нашествии, к обособлению понудил их просто инстинкт самосохранения, менее чем в прочих местностях связанный традицией: им приходилось или погибнуть первыми под ударами татар, или добровольно подчиниться и, став в даннические только отношения к иноверцам, приобрести полную самостоятельность внутри себя. Немудрено, что они приняли второе. О внутреннем устройстве этих общин мы ничего не знаем; положительно можно утверждать только, что здесь не было ничего, подобного князьям болоховским.

Великое княжество Литовское в XIII–XV вв.

Эти сепаратистские стремления городов Болоховской земли и пр. нашли себе ярого противника в лице Даниила. Уничтожив в 1241 году 7 городов болоховцев, он так же обошелся и