Боевая техника русской армии в огне Первой мировой войны - Алексей Владимирович Олейников Страница 23

командованию. Так, 1 ноября германский 11-й армейский корпус наступал на разведанную летчиками линию д. Хелмно, Грабина, Држевице, на которой оборонялась русская 3-я гвардейская пехотная дивизия. 2 ноября летчики обнаружили движение русской колонны от д. Вартковице к п. Ленчица. А 8 ноября, когда стало развиваться наступление на Лодзь – Брезины Ловичского отряда русской 1-й армии, германские летчики сообщили, что «от Бовича надвигаются новые сильные русские подкрепления; поезда, стоявшие под парами на железнодорожной станции Лович, указывали на прибытие новых русских эшелонов»; «одна растянувшаяся на 3 км в длину неприятельская колонна, шедшая со стороны Скерневицы, в 11 часов утра достигла Ежова». Это соответствовало действительности.

11 ноября воздушная разведка германского 11-го корпуса «установила сосредоточение крупных сил в районе Ласк – Яновице и наступление двух колонн неприятеля против правого фланга 38-й дивизии». Здесь действительно действовал активно русский 19-й армейский корпус. В тот же день летчик доставил германскому командованию важное сведение «об удачном прорыве армейской группы Шеффера», которая действительно 11-го числа прорвала фронт 6-й Сибирской стрелковой дивизии и захватила у нее в тылу Брезины. Кроме того, летчиком было обнаружено оживленное движение поездов на перегоне Скерневицы – Варшава. Как раз в это время через Варшаву в Скерневицы перевозилась 67-я пехотная дивизия.

14 ноября от воздушной разведки германцы узнали «о наступлении от Варшавы новых войск, деятельное железнодорожное движение в направлении на Лович наводило на мысль о перевозке новых подкреплений». Это наблюдение совпадает по времени с прибытием в 1-ю армию 3-й сибирской стрелковой дивизии.

В дополнение к этим сведениям от своих летчиков, германцы (по словам К. Вульфена) в дни успешного развития своего обходного маневра у Лодзи получили и важные сведения о подтягивании русскими сил с юга (из 5-й армии) – почерпнутые из «бумаг, найденных ими у взятого в плен под Тушином русского летчика».

Впрочем, через несколько дней германских авиаторов ждало аналогичное фиаско: 17 ноября в 1-й армии был подбит германский самолет, и на летчике нашли приказ германскому 1-му резервному корпусу о назначенном наступлении на Беляву – Соботу – Лович.

С ноября 1914 г. германская авиация освоила новый вид деятельности: ежедневно германские аэропланы стали бросать бомбы в Сохачев, где находилась Ставка русской 1-й армии. Однако существенного вреда эта бомбардировка не нанесла.

С января 1915 г. деятельность авиации наращивается, тогда как полеты германских дирижаблей затухают.

Дневник Е. А. Менчукова от 7 января, во время стоянки на позициях по р. Бзуре, содержит следующие строки: «Все время летают над нами аэропланы немцев; подымался и аэростат»[58].

Между прочим, во время Второй Августовской операции в январе – феврале 1915 г. действия авиации были парализованы густым туманом (особенно над Гродно и долиной Бобра) и сильным штормовым ветром при обильных осадках (в т. ч. проливном дожде).

2.3. Из боевой жизни 2 авиаотрядов: русские авиаторы в кампании 1915 г.

Тяжелая кампания 1915 г. стала суровым испытанием для русской авиации. Последняя, несмотря на все проблемы, работала «на износ». И увидеть это нам поможет боевой путь 2 авиационных отрядов – 23-го и 31-го корпусных – очень показательный для данной кампании.

В небе Польши и Прибалтики. 23-й отряд в 1915 г.

Отряд в составе 5 самолетов «депердюссен» встретил январь 1915 г. в крепости Новогеоргиевск (куда прибыл из района Ломжи). Сюда же прилетели еще два других корпусных авиационных отряда – 5-й (самолеты «Фарман-14» и -22) и 15-й («Ньюпор-4»). Данные отряды совместно с Новогеоргиевским крепостным («фарманы») отрядом и эскадрой воздушных кораблей «Илья Муромец» (мест. Яблонна) должны были обслуживать штаб 1-й армии и крепость Новогеоргиевск – вести воздушную разведку от правого берега Вислы у Влацлавска через Млаву, Сольдау, Вилленберг, Мышинец. Наиболее активными пунктами наземной борьбы в то время были Прасныш и Млава.

23-й отряд обеспечивал правый фланг 1-й армии – от Млавы до стыка с 10-й армией. Для выполнения этой задачи отряду было приказано перелететь в район Цеханова и перейти в распоряжение штаба 1-го Туркестанского армейского корпуса – что он в начале февраля (в составе 4-х действовавших самолетов) и выполнил.

Личный летный состав 23-го корпусного авиационного отряда включал: начальника отряда (поручик Иванов), 4 офицеров-летчиков (Поляков, Попов, Базанов и Бочаров) и 3 офицеров летчиков-наблюдателей (Крейсон, Совицкий и Берзин). П. Крейсон, оставивший интересные воспоминания, отмечал: «Дюпердюссен», как известно, представлял собой моноплан с крыльями, присоединенными к фюзеляжу непосредственно; летчик имел возможность наблюдения отвесно вниз лишь через вырезы крыльев, перегибаясь вбок фюзеляжа. Наблюдатель же, сидевший впереди пилота, мог наблюдать вперед через винт, по сторонам же ему открывалась весьма незначительная зона наблюдения, увеличивать которую удавалось, вылезая и высовываясь из кабины наполовину (привязные ремни тогда не применялись), для сбрасывания бомб приходилось всячески изощряться, вплоть до вылезания на крыло с накренением для этой цели самолета в соответствующую сторону. Приборами для наблюдения служили бинокль 6- и 8-кратный, карта 10-, 3- и 2-верстка с поднятыми маршрутами (дороги, железные дороги, реки). Вооружением экипажа служили револьверы «наган» или «маузер» и бомбы 8 и 20 фунтов по заданию и стрелы. Все наблюдения обычно записывались в полете на полях карты в момент полета. Интересные места наблюдались путем производства круговых полетов над этими местами. О пулеметах, радио и фото тогда лишь только шли разговоры; они начали вводиться лишь на больших самолетах – «Илья Муромец», затем на «вуазенах» и «альбатросах». Необходимо еще отметить, что почти все войсковые начальники совершенно не были знакомы с возможностями авиации, они либо совсем игнорировали авиационные части, считая самолеты дорогостоящей и никому не нужной игрушкой, либо давали немыслимые и невыполнимые задания. Самолеты неоднократно обстреливались своими войсками даже в моменты их взлета и спуска на аэродром. В резких и обидных для нас выражениях ставились в пример немецкие летчики, совершавшие на своих «альбатросах», со 120–150-сильными «мерседесами» и «бенцами» дальние рейсы и налеты, летая на высоте свыше 3000 м, тогда как наши «дюпердюссены», превосходившие по своим качествам «ньюпоры» и «фарманы», еле-еле дотягивали до 2500 м в 1 час времени, имея запас горючего до 2½ часов при скорости полета 80/90 км/час»[59].

Несмотря на сильные морозы (до 25°), отряд регулярно в феврале – марте утром и вечером совершал разведывательные полеты – одновременно 2 самолетами. Один летел в сторону Млавы, Сольдау, Нейдебург, освещая железную дорогу Новогеоргиевск – Млава – Сольдау, а другой вдоль шоссе Цеханов – Прасныш – Хоржеле – Вилленберг и шоссе Прасныш – Млава. Очень успешны были полеты воздушных кораблей с целью бомбометания – на Млаву, Нейденбург и Вилленберг. Задания, как правило, сводились к слежке за неприятельскими колоннами: пехоты, артиллерии,