Великая депортация. Трагические итоги Второй мировой - Александр Борисович Широкорад Страница 18

17 мая 1945 г. отряд чешских военных вошел в городок Ландскрон (сегодня Ланшкроун) и устроил «суд» над его жителями, в ходе которого в течение трех суток к смерти приговорили 121 человека – приговоры приводились в исполнение немедленно. В Постельберге (сегодня Постолопрты) в течение пяти дней – с 3 по 7 июня 1945 г. – чехи замучили и расстреляли 760 немцев в возрасте от 15 до 60 лет, пятую часть немецкого населения города.

Один из самых чудовищных случаев произошел в ночь с 18-го на 19 июня в городе Прерау (сегодня Пржеров). Там чешские солдаты, возвращавшиеся из Праги с торжеств, посвященных окончанию войны, встретились с поездом, перевозившим немецкое население, которое в конце войны было эвакуировано в Богемию и теперь депортировалось в советскую оккупационную зону. Чехи приказали немцам выйти из поезда и начать рыть котлован для братской могилы. Старики и женщины с трудом выполняли приказ солдат, и могила была готова только к полуночи. После этого чешские солдаты под командованием офицера Карола Пазура расстреляли 265 немцев, среди которых было 120 женщин и 74 ребенка. Самому старшему из убитых гражданских было 80 лет, а самому младшему – восемь месяцев. Закончив расстрел, чехи разграбили вещи, принадлежавшие беженцам.

Десятки подобных случаев происходили весной – летом 1945 г. по всей Чехословакии.

«Спонтанные акции возмездия» достигли своего пика в июне – июле 1945 г., когда по всей Чехии сновали вооруженные отряды, терроризировавшие немецкое население. Для поддержания градуса насилия правительство Бенеша даже сформировало специальный орган, занимавшийся этническими чистками: в министерстве внутренних дел был организован отдел по осуществлению «одсуна» – «изгнания». Вся Чехословакия была поделена на 13 районов, во главе каждого стоял ответственный за изгнание немцев. Всего в отделе МВД по вопросам изгнания работало 1200 человек.

Такая стремительная эскалация насилия заставила союзников выразить свое недовольство этими акциями, что немедленно вызвало резкое недовольство чехов, рассматривавших убийства и изгнание немцев как свое естественное право. Результатом недовольства чехов стала нота от 16 августа 1945 г., в которой чешское правительство ставило вопрос о полной депортации оставшихся 2,5 млн немцев. Согласно ноте, 1,75 млн человек должны были переселиться в американскую оккупационную зону, а 0,75 млн – в советскую. Около 500 тыс. немцев к этому моменту уже были изгнаны из страны. Итогом переговоров чехов с союзными державами стало разрешение депортировать немецкое население, но в организованном порядке и без эксцессов. К 1950 г. Чехословакия избавилась от немецкого меньшинства»[45].

Части депортируемых из Польши и Чехословакии удалось добраться до западных зон оккупации Германии.

«Летом 1945 г. [английский] подполковник Вильям Байфорд-Джонс стал свидетелем приезда с востока поезда беженцев. «Поезд состоял из вагонов для перевозки скота и товарных вагонов, настолько переполненных людьми, что они лежали на крышах, цеплялись за стенки вагонов или висели на буферах. Дети были привязаны веревками к вентиляционным кранам, трубам системы отопления и железной арматуре». Их никто не встречал. Платформы были уже переполнены беженцами, прибывшими ранее, им тоже некуда было идти. По словам Байфорда-Джонса, толпа людей была такая плотная, что прошла целая минута, прежде чем кто-то сумел сойти с поезда.

«Люди, которые приехали несколькими днями раньше, отодвинулись назад, чтобы дать место вновь прибывшим, и молча смотрели на них. Вскоре платформа наполнилась возгласами разочарования, когда новички поняли, как их обманули или они обманулись. Они стояли группами, стиснув в руках свои пожитки или сидели на них. Их волосы были спутаны, сами они грязны от глубоко въевшейся сажи. У детей гноящиеся раны, и они постоянно чесались с видимым удовольствием. Небритые старики с покрасневшими глазами похожи на наркоманов, которые ничего не чувствуют, не слышат и не видят. Несомненно, если бы половину из этих людей спросили, зачем они приехали, пополнив ряды людей, выселенных из Берлина, они не смогли бы ответить».

Увидев своими глазами десятки похожих сцен на станциях по всей Германии, английские и американские наблюдатели начали убеждать свои правительства что-то с этим делать. Американский политический советник в Германии Роберт Мерфи написал в Госдепартамент, что Америке «следует четко обозначить свою позицию, выраженную в Потсдамском соглашении», и донести ее до правительств Польши и Чехословакии. «На память приходят другие недавние массовые депортации, которые ужаснули мир, – написал он. – Те массовые депортации, проводимые нацистами, стали нравственной основой, на которой мы начали войну и которая придала сил нашему делу… Чрезвычайно прискорбно, если мы будем причастны к методам, осуждаемым нами же».

Государственный департамент проинструктировал своих дипломатических работников выразить полякам недовольство, но американский и английский послы в Варшаве воспротивились таким призывам, не хотели выглядеть «прогермански настроенными». В то время они находились под нажимом со стороны коммунистов, которые получали немалую выгоду, клеймя западные правительства «фашистами». Каким бы жестоким это ни казалось, английские и американские дипломаты не хотели усиливать этот образ, выступая в защиту немецких беженцев, – они полагали, что любые жалобы вряд ли будут приняты во внимание.

Более эффективным шагом стала отправка в Штеттин в начале 1946 г. групп английских медиков, которые должны были контролировать подготовку поездов, и в первую очередь не допускать в них больных людей и детей без сопровождения. Когда к концу года температура упала ниже нуля, западные военные власти сумели убедить чешское и польское правительства отменить часть поездов. Тем самым они не допустили повторения некоторых худших сценариев, имевших место прошлой зимой. Международный комитет Красного Креста тоже добился некоторого успеха в отсрочке депортаций, когда температура воздуха упала ниже приемлемого уровня в январе 1947 г. Но ситуация в целом по-настоящему улучшилась, потому что со временем по обеим сторонам границы были разработаны более действенные схемы. Были построены приличные транзитные лагеря и лагеря для беженцев, отремонтированы железнодорожные пути, а в вагонах установлено отопление. Поляки стали лучше организовывать перевозку большого количества людей за более короткие сроки, а русские, американцы и англичане наладили прием и расселение беженцев сразу же по прибытии на их сторону»[46].

Статистические данные, связанные с депортацией немцев в 1945–1949 гг., не поддаются воображению. Гораздо большее их количество прибыло с территорий, расположенных к востоку от Одера и Нейсе, которые теперь относились к новой Польше, – почти 7 млн, если верить цифрам правительства Германии. Почти еще 3 млн были вывезены из Чехословакии и более 1,8 млн – из других стран, что в общем итоге составило 11 млн 730 тыс. беженцев.

Каждая из зон Германии справлялась с массовым наплывом людей по-своему. Вероятно, хуже всего обстояло в советской зоне, поскольку на ее территории города были почти