Великая депортация. Трагические итоги Второй мировой - Александр Борисович Широкорад Страница 19

полностью разрушены во время войны, все ценное, в качестве военных репараций СССР, вывозилось. Поток беженцев после войны шел главным образом из «новой Польши», но также и из Чехословакии. К концу ноября 1945 г. их численность составляла уже миллион человек, которые пытались как-то жить, дезориентированные и практически брошенные. В течение четырех лет после окончания войны в этой зоне не менее 3,2 млн беженцев, а возможно, даже 4,3 млн. Еще около 3 млн остановились там временно, прежде чем отправиться в другие части Германии.

Власти английской зоны оккупации, которая не граничила ни с одной из стран, депортировавших немцев, располагали немного большим количеством времени на подготовку. Осенью и зимой 1945 г. англичане организовали операцию по приему нескольких миллионов беженцев под кодовым названием «Ласточка». В период между февралем 1946 г. и октябрем 1947 г. восемь поездов курсировали между Щецином и Любеком, каждый состоял из крытых товарных вагонов общей вместимостью 2 тыс. человек. Другие поезда везли беженцев из Калавски в Мариенталь, Альверсдорф и Фридланд, с апреля 1946 г. беженцев перевозили в Любек еще и по морю. Таким способом в английскую зону почти каждый день в течение полутора лет перевозили около 6 тыс. «восточных» немцев. К концу десятилетия здесь поселились более 4,25 млн приезжих.

Южнее американцы продолжали принимать беженцев из Чехословакии, Венгрии, Румынии и Югославии – более 3,5 млн человек в общей сложности. Тамошние власти пытались справляться, однако в начале 1950-х гг. сотни тысяч человек все еще находились в лагерях для беженцев.

По данным генерала Люциуса Д. Клея, американского военного коменданта в Западной Германии, приток беженцев увеличил население английской и американской зон Западной Германии более чем на 23 %.

В Восточной Германии, по данным ее первого президента Вильгельма Пика, прирост населения составил 25 %.

«Те, кто испытывал затруднения в трудоустройстве или интеграции в немецком обществе – главным образом больные, пожилые или овдовевшие женщины с детьми, – могли рассчитывать лишь на несколько лет проживания в лагерях для беженцев. Условия жизни там были иногда немногим лучше, чем убежище в разрушенных зданиях. Например, в отчете о посещении лагеря в Дингольфинге представителями баварского Красного Креста зафиксировано большое количество инвалидов и людей, больных туберкулезом, живущих в условиях большой скученности. У них не было приличной обуви, одежды или постельных принадлежностей. В другом лагере в Шперлхаммере стены бараков приходилось обклеивать картоном, чтобы защититься от просачивающейся воды.

Существовали, кроме того, местные и психологические проблемы, с которыми сталкивались беженцы. На людей с востока или из Судетской области другие немцы иногда смотрели как на иностранцев, и между ними часто возникали конфликты. Генерал Клей в 1950 г. написал: «Отделенный от Германии многими поколениями, изгнанник даже говорил на другом языке. У него уже не было общих обычаев и традиций с немцами, и он не думал о Германии как о родине. Он не мог убедить себя в том, что изгнан навсегда; его глаза, мысли и надежды постоянно обращались в сторону дома».

По словам одного мужчины, депортированного из Венгрии, его товарищи по изгнанию испытывали трудности, устраиваясь в новой жизни, «не только потому, что оставили свои родные места и практически все свое материальное имущество, но и потому, что утратили понимание того, кто они такие». Социал-демократ Герман Брилль писал, что беженцы, которых он видел, переживали глубочайший шок. «Они полностью потеряли почву под ногами. То, что считается у нас само собой разумеющимся, – чувство безопасности, вытекающее из жизненного опыта, определенное личное ощущение свободы и человеческого достоинства – все это ушло». В июле 1946 г. в советском докладе о политических событиях в Лейпциге говорилось, что беженцы пребывают в «глубоко подавленном состоянии» и «в высшей степени безразличны к событиям в жизни любой группы населения Лейпцига». Неспособные привыкнуть к новой среде, они не делали ничего, только мечтали о возвращении на родину своих предков по ту сторону границы»[47].

Сейчас в Германии проживает около 3,5 млн, а в Австрии 160 тыс. судетских немцев и их потомков. До середины 1960-х гг. они жили мечтой о родине.

Глава 5. Выселения и депортация немцев в СССР

Поскольку выселения и депортация немцев в СССР тесно переплетаются, автор был вынужден объединить их в одну главу.

Начну с того, что до 22 июня 1941 г. немцы не испытывали никаких притеснений в СССР в связи со своим происхождением. Естественно, имели место уголовные и политические процессы против советских немцев, но на тех же основаниях, как против русских, татар, башкир и т. д.

9 октября 1918 г. декретом Совнаркома РСФСР на части территории была образована автономная область Немцев Поволжья. 19 декабря 1923 г. область преобразована в Автономную ССР Немцев Поволжья с площадью 28,2 тыс. кв. км и населением 576 тыс. человек (на 1933 г.). С 24 июля 1922 г. столицей АССР стал город Покровск, переименованный по сему случаю в Энгельс. По состоянию на 1939 г. в АССР проживало уже 606,5 тыс. человек, из которых 60,5 % составляли этнические немцы.

После освобождения Крыма от врангелевцев в ноябре 1920 г. на полуострове было образовано два немецких района: Биюк-Онларский (ныне Октябрьский) и Тельмановский (ныне Красногвардейский). Делопроизводство в районах велось на немецком языке. Всего на 1 января 1930 г. в Крыму проживало 46 055 немцев, из которых 90 % были сельскими жителями.

Первую депортацию немцев из России начал… Адольф Гитлер. «6 октября 1939 г., выступая в рейхстаге, Адольф Гитлер заявил, что залогом стабильности устройства мира должно стать соответствие государственных и этнографических границ. Немцев, живущих вне Рейха, в том числе и в Прибалтике, «позвали домой». И вскоре в Ригу и Таллин стали прибывать транспортные пароходы. Выезд остзейских немцев получил название Umsiedlung.

Уехали практически все. Выезжали немецкие школы со всеми преподавателями и учениками. Заводы и предприятия выезжали в полном составе. Немецкие театры уехали со всеми реквизитами (занавесом, кулисами, мебелью). Выехали немецкие больницы со всем оборудованием, врачами и пациентами. Отправились в Германию в полном составе церковные приходы. Впрочем, выезжали также и связанные родством с немцами русские (например, женатый на немке художник Кайгородов). Работу прекратили немецкие церковные приходы, гимназии, культурные общества, закрылись немецкие газеты, театры, предприятия и магазины.

Власти Эстонии и Латвии с удовольствием поддержали это решение. Этнические немцы Латвии должны были в течение двух месяцев покинуть территорию республик на совершенно грабительских условиях. До отъезда они должны были распродать свое движимое и недвижимое имущество. Немцам было запрещено увозить фамильные драгоценности, произведения искусства, старинные манускрипты. Им было запрещено вывозить любую валюту. При этом государство в это же время ввело запрет на продажу ювелирных изделий, так что конвертировать местные дензнаки в золото и драгоценности у немцев также не получалось. Много