Любовь, не знающая оков. Семьи декабристов в ссылке - Ирина Николаевна Арефьева Страница 61

28. М.М. Нарышкин к Е.П. Нарышкиной. 1 янв.1838 г. ОРРГБ. Там же, л. 21–22. Публикация проф. А.К. Нарышкина. 2000. Отдел рукописей ИРЛИ. Ф. 133 Коновницыных и Нарышкиных.

29. Из письма Е.П. Нарышкиной к А.Ф. Бриггену. 9 окт. 1838 г. Там же.

30. Е.П. Нарышкина к А.И. Коновницыной. Исторический архив. 2001. № 5. С. 197–198.

31. М.М. Нарышкин к Е.П. Нарышкиной. 20 апр.1843 г. Письма и документы декабриста М.М. Нарышкина и его жены Е.П. Нарышкиной. ОРРГБ. Там же, л. 27–28 об.

32. М.М. Нарышкин к Е.П. Нарышкиной. 21 мая 1843 г. Там же. № 8. С. 196.

33. Е.П. Нарышкина к А.Ф. Бриггену, 29 марта 1843 г. Исторический архив. 2001. № 6, С. 198.

34. Материал из Биографического справочника Декабристы. Там же. С. 125. 30.

35. Францева М.Д. Воспоминания. Исторический вестник. 1888. Гл. 6.

36. Там же. Гл. 6.

37. Литературное наследство. Декабристы-литераторы. Там же. С. 205.

38. Лорер Н.И. Записки моего времени. Там же. С. 390.

39. Розен А.Е. Записки декабриста. Там же. С. 200.

40. Оболенский Е.П. Несколько слов в память погибшего сего января 3-го 1863 г. Михаила Михайловича Нарышкина. «День», 1863. № 3 от 19 января.

41. Оболенский Е.П. Воспоминания. В кн. Верные сыны отечества. Воспоминания декабристского движения в Петербурге. Л., 1982. С. 252.

Повествование восьмое

Розены Андрей Евгеньевич и Анна Васильевна

Нельзя, чтоб страх повелевал уму;

Иначе мы отходим от свершений,

Как зверь, когда мерещится ему.

…

Бояться можно лишь того, в чем вред

Для ближнего таится сокровенный;

Иного, что страшило бы, и нет.

Данте Алигьери. Божественная комедия

О семье барона Андрея Евгеньевича Розена и Анны Васильевны Малиновской известно далеко не многим. Они не имели знатных родственников, проживавших в Москве или Петербурге; в их жизни не случилось ни подвигов, ни открытий, однако жизнь, прожитая этими людьми, как и многих других декабристов, по-своему замечательна.

Андрей Евгеньевич родился в Эстляндской губернии в дворянской семье в 1799 году. Отец его – барон Евгений Октавий Розен, бывший манрихтер (судья), жил в Ревеле, «за ним в Эстляндской губернии было 900 душ крепостных». Правда, в середине 20-х годов они были проданы.

Воспитывался А.Е. Розен в Нарвском народном училище, затем учился в Кадетском корпусе, позже служил и дослужился до поручика (1823 г)1.

Розен Андрей Евгеньевич.

Репродукция с акварели Н.А. Бестужева. 1832–1833 гг.

Об Анне Васильевне Малиновской надо сказать особо. Она была дочерью известного просветителя, публициста Малиновского Василия Федоровича, первого директора Царскосельского лицея, который рано ушел из жизни (1814 г). Мать Анны Васильевны умерла двумя годами раньше. О Василии Федоровиче необходимо сказать хотя бы несколько слов, чтобы понять, в какой атмосфере росли не только воспитанники Лицея, но и его собственные дети. Отец Анны в 1871 году «окончил философский факультет Московского университета, блестяще владел многими иностранными языками, занимался… историей, литературой, сочинял прозу и стихи». По своим взглядам он был «убежденным врагом крепостничества, горячим сторонником политических перемен в России»2. Такое воспитание не могло не оказать влияния на детей. После смерти Василия Федоровича его троих сыновей и трех девочек взял к себе в семью брат Павел Федорович. И он, и сестра Софьи Андреевны – Анна Андреевна Самборская любили племянников и делали все для их воспитания и образования.

В начале 20-х годов Андрей Евгеньевич Розен служил в армии и не помышлял об изменении своего семейного положения, однако знаменательная встреча с Анной Васильевной изменила все. Андрей Евгеньевич в «Записках», написанных много позже, подробно описал важный момент своей жизни – первую встречу с Анной Малиновской – и передал то первое впечатление, которое она на него произвела. «В конце августа 1822 года сослуживец мой И.В. Малиновский (брат Анны) ввел меня в круг своего семейства. Три сестрицы его, круглые сиротки, жили тогда в доме дяди со стороны отца П.Ф. Малиновского… Я рад был познакомиться с молоденькими девушками… И хотя тогда не имел никакого намерения жениться, но средняя сестра Анна своей наружностью, голосом, одеждою, скромным обхождением вызвала во мне чувства безотчетные.

С первого знакомства тайный голос нашептывал мне, что она должна быть моею женой, что только с нею буду счастлив»3. Однако, находясь на службе, Андрей Розен понимал, что женитьба потребует определенного материального достатка, а собственного состояния он не имел. И все же, переговорив с родителями, получив согласие родственников Анны, он решился. «Помню, это было в субботу вечером, мы сидели в кабинете дяди; я заранее затвердил речь с предложением, которую забыл в эту торжественную минуту, и просто и кратко, с чистым сердцем предложил ей мою любовь и дружбу»4.

Бракосочетание состоялось 19 апреля 1825 года. Андрей Евгеньевич вспоминал вечер этого памятного на всю жизнь дня: «С невестою моей был я соединен не одним обручальным кольцом, но единодушием в наших желаниях и взглядах на жизнь. В тот вечер мы долго беседовали наедине. Казалось, что мы уже век были знакомы»5. Однако заглянуть в дальнейшие и уже вскоре развернувшиеся события они не могли, и оба не представляли себе, каких решений от них потребует жизнь.

Членом тайных обществ А.Е. Розен не был, но известно, что присутствовал на совещаниях Северного общества и участвовал в восстании 14 декабря на Сенатской площади. Арестован был 15 декабря. В Следственном комитете, как и все арестованные, подвергся допросу. Были заданы десятки вопросов.

Вопрос. «Принадлежали ли обществу тайному?»

Ответ. «Обществу тайному не принадлежал. Я воспитан с Рылеевым, потому и остался с ним знакомым…»

Вопрос. «Знали ли вы что о намерении 14 числа?»

Ответ. «Никаких слухов насчет 14 числа до меня не дошло. Дней за восемь до сего видел я Рылеева и Оболенского, но разговор наш был совершенно чуждый сему обстоятельству»6.

Однако члены Комитета, казалось, слушали не подозреваемого и услышали то, что хотели услышать.

«При начальном допросе вы сделали отрицательное показание насчет принадлежности к тайному обществу; но, во-первых, ваши связи с членами оного; во-вторых, показания на вас других и, в-третьих, донесение вашего начальства ясно раскрывают, что вы принадлежали к тайному обществу и, содействуя намерениям его, поощряли солдат к непослушанию»7.

Как видно, в своих показаниях, этих и более подробных, А.Е. Розен решительно не соглашался с тем, что был членом тайного общества, и утверждал, что, «не знавши сего общества, не знал и цели его, ни средства к достижению оной»8.

В «Алфавите» Следственной комиссии по поводу арестованного Розена А.Е. сказано: «…пред 14 декабря находился у Рылеева и Оболенского и при нем говорили