Луначарский. Дела и годы наркома просвещения - Сергей Николаевич Дмитриев Страница 52

за время существования советской власти открыто в защиту веры, поднимает перчатку, брошенную властью атеизма… Если раньше сражение с попами велось в ЧК или в приемных народных комиссаров, то из церквей христианская религия впервые выходит сегодня на открытое сражение с властью в одном из главнейших вопросов идеологии… Александр Введенский вышел в черной рясе, перекрещенной цепями креста и панагии, черноволосый, смуглый, горбоносый… Сел Луначарский в весьма пристойном пиджаке, перебирая пачку конспектов пальцами – собирал и раскладывал стопку листов… Наконец, Луначарский встал и пошел к трибуне, разложил на ней листки и начал свой доклад…

Луначарский был нашим любимцем. Это был культурный, образованный человек, чуть-чуть злоупотреблявший этой культурой, почему недруги из нашей же среды звали его «краснобай». Эта интеллигентность, мягкость Луначарского в то время не нравилась не только скептикам из студенческой среды. Я сам слышал своими ушами доклад Ярославского в театре Революции к десятилетию Октября, где позиция Луначарского во время штурма Кремля вызывала всякие поношения твердокаменного Емельяна в наглухо застегнутой кожаной куртке, произносившего с авансцены театра Революции свои суждения и осуждающие слова по адресу Луначарского… Но мы не разделяли столь сурового ригоризма. Нам Луначарский казался барином, присоединившимся к революции барином, который, если его держать в узде и надеть ошейник, может принести большую пользу тому же Ярославскому… Не питая никакого политического доверия к Луначарскому, тогдашняя молодежь просто любила его послушать…

Троцкий – оратор стиля особого, где сначала делался вывод, а потом он доказывался. Луначарский же принадлежал к классической школе – накопление аргументов и – логический вывод. В этом накоплении аргументов Луначарский пользовался весьма широким привлечением фактов, имен, идей… Было особенным удовольствием следить за путаными извивами мысли наркома, предвидеть их, угадывать или не угадывать – и с восторгом или осуждением принимать какой-то логический сюрприз, логический парадокс. Но Луначарский обычно благополучно выбирался из всех сетей, из всех неводов, которые сам себе расставлял, и срывал гром аплодисментов…

В том диспуте «Бог ли Христос?» Луначарский слишком много напирал на противоречия в Евангелии, опровергая историчность Христа. Именно в этом видел Введенский подтверждение историчности Апостолов – не стенографичность… Введенский цитировал на память целые страницы из трудов философов, отцов церкви, современных политических деятелей на десяти языках, современных и древних, что, разумеется, производило сильное впечатление.

– Иногда думают – да и вы сами тоже, наверное, что мы с Анатолием Васильевичем враги, ибо мы так яростно сражаемся здесь. На самом деле мы хорошо относимся друг к другу. Я уважаю Анатолия Васильевича, он – меня. Мы просто расходимся с ним по ряду вопросов. Так вот, Анатолий Васильевич считает, что человек произошел от обезьяны. Я же держусь другого мнения. Ну что ж, каждому его родственники лучше известны…

Но Луначарский не промолчал.

– Вот архиепископ Введенский упрекнул меня за такое родство с обезьяной. Да, я считаю, что человек произошел от обезьяны. Но в том-то его гордость, что на протяжении сотен тысяч поколений он поднялся от пещеры неандертальца, от дубинки питекантропа до тонкой шпаги диалектики участника нашего сегодняшнего турнира, что все это человек сделал без всякой помощи бога, а сам… Таким образом, удар шпаги Введенского был отбит, и мы успокоились».

В марте 2025 г. в Государственном музее истории российской литературы имени В.И. Даля открылась интересная и чрезвычайно богатая документами (более 700) выставка «Товарищ Наркомпрос», которая позволила наглядно увидеть многие приметы давно отгремевшей эпохи и биографии Луначарского. Оказался в составе выставки и небольшой раздел о диспутах Луначарского – Введенского. Из него стало более понятно, что эти диспуты получали одобрение на самом верху власти, что их темы и тезисы заранее представлялись участниками диспутов и одобрялись в инстанциях, что часто инициаторами проведения таких встреч выступали именно региональные отделения Союза безбожников, что диспуты были платными и в силу популярности собирали огромное количество слушателей, что проводились они в больших аудиториях, к примеру в Московском цирке на Цветном бульваре или в Большом зале филармонии в Ленинграде, что Введенский и Луначарский получали за них гонорары, в среднем по 200 рублей за выступление при цене билетов от 35 копеек до 1 рубля 25 копеек.

Тезисы доклада «Есть ли загробная жизнь?» на диспуте А. Введенского с А.В. Луначарским. Март 1925 г.

Расписка митрополита А. Введенского о получении гонорара за участие в диспуте. Апрель 1926 г.

Что касается тем диспутов, то среди них были такие: «Христианство и коммунизм», «Идеализм или материализм», «Есть ли загробная жизнь?», «Существует ли бессмертие?», «Толстой и толстовство», «Антисемитизм», «Театр и религия», «Наша литература и ее уклоны», «Борьба за нового человека», «Культура и религия». К сожалению, точное количество осуществленных диспутов и мест их проведения неизвестно. Это следует выяснять дополнительно. Первое письмо митрополита с согласием на проведение диспута помечено 5 марта 1925 г.: «Я с удовольствием отзываюсь на приглашение от имени А.В. Луначарского принять участие в диспуте о загробной жизни». А сам диспут с такой темой состоялся в упомянутом цирке 16 марта 1925 г. Одними из последних были диспуты, проведенные летом – осенью 1928 г.

Вот пример тезисов доклада Введенского по теме «Есть ли загробная жизнь»: «1. Современное состояние биологии и психологии свидетельствует о несводимости всей жизни к физико-химическому процессу. 2. Душа есть комплекс психической энергии и, как таковой, не подвержен распаду. 3. Принятие учения о бессмертии души дает новый глубочайший смысл жизни и побуждает к актуальной созидательной работе». А вот выдержки из тезисов митрополита об антисемитизме: «Антисемитизм не может иметь корней в учении Евангелия, ибо само христианство есть порождение еврейского гения. Более того Библия считает еврейский народ богоизбранным и приписывает ему в истории мессианское значение». Введенский о Толстом: «Как мастер человеческой психологии, Толстой, несомненно, первоклассный автор, хотя не всегда понимал искусство как таковое (его отрицательное отношение к Шекспиру и к музыке). Но я… решительно отрицаю его как служителя религии. Толстой фальсифицировал христианство, подменив его религией барского dolce far niente. Это ничегонеделание и составляет основу толстовства. Толстовство есть зло социальное и неправда религиозная».

А вот образец обращения к Луначарскому об организации в Ленинграде двух диспутов по темам о толстовстве и «Культура и религия» в 1928 г.: «По поручению Президиума Ленинградского Союза безбожников приглашаем Вас для выступлений на двух антирелигиозных диспутах, организуемых нами в гор. Ленинграде в зале госуд. Филармонии… В качестве оппонента предлагаем пригласить митрополита А. Введенского. Диспут желательно было бы провести в конце сентября или же в первых числах октября м-ца с/г.».