Князь Константин Иванович Острожский и Литовская Русь - Афанасий Викентьевич Ярушевич Страница 5

по количеству материала, так и по симпатиям автора к Литве и православной Руси. Сличение этой летописи со сказаниями Деция, Герберштейна и летописью Быховца заставляет нас относиться к Стрыйковскому с гораздо большим вниманием, чем это принято. Даже риторические прикрасы мы ценим совершенно иначе: нам важна не их историческая достоверность, а то, как смотрел и представлял себе дело хорошо осведомленный человек, отделенный от изучаемого нами периода 40–50 годами.

55. Guagninus. Sannatiae Europeae descriptio. Spirae, 1581; второе польское, дополненное самим автором, издание. Kraków, 1611.

Доведено до 1576 г. Очень сходна с хроникой Стрыйковского; интересна описательная часть.

56. Sciptores rerum Polonicarum. I–III. Kraków, 1872–1875.

Кроме хроники Ваповского и вариантов Меховия, помещены отрывки русских, немецких и венгерских летописцев.

57. Софийский временник. Т. II. Москва, 1820.

58, 59. Kojalowicz А. Miscellanea rerum, ad statum ecclesiasticum in M.D. Lituaniae pertinentium. Vilnae, 1650. Historia Lithuaniae. Gedani, 1650. II vol. Antverp., 1669.

Хотя это и обработка, но, ввиду летописного характера сочинения и некоторых оригинальных сказаний, оба сочинения мы относим в отдел первоисточников. Научная ценность их (для нашего периода) сводится к иезуитскому освещению фактов.

60. Такого же характера и «Stebelski. Źywoty S.S. Eufrozyny i Paraskiewij z genealogią ksiąźąt Ostrogskich. Wilno, 1781–1783; Lwów, 1866–1867; I–III.

61. Кальнофойский. Teraturgima lubo cuda… Kiów, 1635.

Данные из надгробных надписей и памятников Киево-Печерской лавры.

62. Wolff. Kniaziowie Litewsko-Ruscy. Warszawa, 1895.

Очень полный свод данных об исторически известных князьях, преимущественно в имущественном и служебном отношениях. Кн. Острожским уделено около 18 страниц. Пользоваться этим трудом Вольфа (равно как и подобным же – Senatorowie і Dygnitarze wielkiego księstwa Litewskiego, Kraków, 1885) приходится осторожно, ибо, с одной стороны, автор равно пользуется как солидными научными изданиями, так и трудами Несецкого, Стебельского, Нарбута, с другой – пользуясь по преимуществу польскими источниками, часто противоречит сам себе (напр., ср. с. 128 и 217 о кн. Лукомском и Головчинском, 237 и 242 – о воеводстве Минском и др.). Во всяком случае, этот труд весьма важен при изысканиях в области литовской истории, благодаря, главным образом, весьма частым заимствованиям из рукописей Литовской метрики.

Сказания

63. Герберштейн. Записки о Московии. СПб., 1866.

Ценность сочинения известна; для Литвы сравнительно мало данных.

64. Библиотека иностранных писателей о России. Т. I. СПб., 1836.

Редкие заметки о Литве, полны глубокого интереса.

65. Жильбер де Лануа. Извлечения из него, см. Вестник Зап. России, 1867. VII.

Хотя путешествие Лануа относится к первой пол. XV в., тем не менее, очерки его важны для представления о внутреннем состоянии Литвы. Полным текстом сочинения мы не могли воспользоваться по крайней редкости (Отд. издание было отпечатано в кол. 100 экз.; польский перевод – Bibliotheka Warszawska, 1840.)

66. Сказания кн. Курбского. Изд. II. СПб., 1842.

Помимо перечисленных первоисточников, мы пользовались многими другими, преимущественно для более близкого ознакомления с эпохой. Таковы: Русск. истор. библиотека, тт. IV, VII и XIII, Latopisiec Litwy, Daniłowicz'a, Акты археогр. экспедиции, т. I, Российская вивлиофика Новикова, т. V и XIV, и нек. др.

Пособия

Макарий. История Русской церкви. Т. IX. СПб., 1879.

Соловьев. История России. Т. V. Изд. I. Москва 1855.

Pelesz. Geschichte der Union der ruthemscher Kirche mit Rom. I–II. Wien, 1878–1880.

Szujski. Historyi polskiej… Ksiąg dwanaście. Warsz., 1889.

Карамзин. История госуд. Российского. V–VII. Изд. II. СПб., 1819.

Jaroszewicz. Obraz Litwy. I–III. Wilno, 1845.

Narbutt. Dzieje starozytne narodu Litewskiego. VIII–IX. Wilno, 1841.

Евгений. Описание Киево-Софийского собора.

Kraszewski. Wilno od początków jego… I–IV. Wilno, 1840–1842.

Иловайский. История России. Т. III. Москва, 1890.

Карпов. История борьбы Московского государства с Польско-Литовским. Москва, 1867.

Статьи и заметки в «Вести. Зап. России», «Киевской старине», «Волынских епарх. и губернских ведомостях», «Чтениях Моск. общ. истории и древн. российских», «Холмском епарх. вестнике», «Трудах Киевской дух. академии» и т. д.

Сочинения: Dubowicz. Hierarchia… Lwów. 1644; Paprocki. Herby rycerstwa Polskiego; Kulczynski. Specimen Ecclesiae Ruthenicae et Appendix, Romae, 1733–1734; Albertrandi. Panowanie Kazimerza, Iana Alberta i Alexandra Jagełłończika, 2 tt., Warsz., 1826–1827; Зубрицкий. Летопись Львовского братства и, особенно, Галицкая Русь в XVI ст., Чт. Моск. общ. ист. и древ. р., 1862, III; Fabicz. Wiadomość о legatach і nuncyuszach apostolskich, Ostrów, 1866; Przyałgowski. Zywoty biskupów Wilenskich, 2 tt., S.-Petersb., 1860; Толстой. Римский католицизм в России, 2 т.; статьи проф. Петрова в «Волынских и Киевских епарх. ведомостях»; Дашкевич. Борьба культур и народностей в Литовско-Русском государстве, Киевск. унив. изв., 1884, X–XII, и многие другие сочинения и статьи, имеющие отношение к разрабатываемой нами эпохе.

Глава I

Вступительная

Литовско-Русское княжество до и при Казимире. Русское население, его политическая и религиозная жизнь. Усиление латино-польского влияния и вопрос о религиозной унии. Средства защиты православия и протесты против латино-польского направления политики великих князей.

Громадная равнина, ограниченная системами Западной Двины, Днепра, Днестра, Немана, Западного Буга и берегами Балтийского и Черного морей, задолго до нашего времени составляла одно Литовско-Русское государство. Счастливое оружие Гедимина, Ольгерда и Витовта, их политическая мудрость и такт из небольшого литовского племени создали могущественное, грозное для соседей, великое княжество. Но это новое государство было могущественным только в руках названных гениальных людей, и притом только в то время, когда разрозненная и обессиленная татарскими нашествиями Русь еще не собралась в одно целое, была занята вопросами самосохранения, а не самособирания.

Причиною неустойчивости политического могущества Литвы было количественное и, так сказать, качественное отношение победителей к побежденным. Это числовое отношение коренного литовского населения к русскому выражалось 1: 10, в крайнем случае, 1: 6[1]. Помимо подавляющего численного превосходства русского населения, оно было гораздо культурнее населения литовского, почему и делало среди него быстрые успехи в распространении своего языка, письменности, нравов и религии[2]. Это обрусение Литвы шло незаметно, но верно, и сопровождалось полным согласием народностей – вплоть до Ягайловской унии с Польшей. Этой унией был нанесен решительный удар литовско-русскому согласию и силе государства, решительный не в смысле внезапного переворота – так как поступательное движение русских начал шло вперед еще около 150 лет, но в смысле перемены правительственной программы, в том, что в основу жизни Литовского государства были положены два принципа, – католицизм и уния с Польшей, тождественные с полным подчинением культуре Запада, противоречившие принципам, создавшим могущество Литовского княжества, и прямо отрицавшие культурную миссию Руси, которая до этого справедливо считала только вопросом времени превращение Литовско-Русского, одновременно языческого и православного, княжества в сплошное православное Русское государство; а теперь сама была осуждена на гражданскую и религиозную смерть.

Великое княжество Литовское в XII–XV вв.