Эмигрантские дневники. 1938 – 1955 - Бертольд Брехт Страница 45

18.3.42

вчера начался отбор призывников по принципу лотереи, мне пришлось зарегистрироваться 16 февраля, так как мне еще нет 45 лет. европейцам эта лотерея кажется какой-то странной, хотя она родом из европы. слепой выбор среди миллионов, азартная игра государства и гражданина!

хоркхаймер и адорно все еще обдумывают лекцию райхенбаха. заявление физиков о том, что они открыли в микромире процессы, в которых известные нам причинно-следственные связи уже не обнаруживаются, их заметно раздражает, поскольку физики тоже перешли в атаку, и после признания закона причинности даже там, где он в принципе не может быть установлен, презрительно перебрасывают этот постулат метафизике, как горячую картошку, философы настаивают на том, что можно постичь причины, которые невозможно постичь, физики, видимо, раздражены требованиями строгих каузалистов и перешли к продолжению работы с калькуляцией вероятности.

21.3.42

«природа» странно отражается в моих работах, в балле ландшафт и сексуальность находятся во власти великого анти-социала. в барабанах и чаще город – поле битвы, в Эдуарде есть художественный пейзаж, в человек есть человек – это аппарат для производства грубых шуток, в иоанне природа – снова поле битвы (снегопад – социальное явление), в матери нет ландшафта, в остроголовых и круглоголовых тоже нет, в Галилее есть чуть-чуть интерьера (келья монаха), в сезуане немного городских видов, в уи использованы комиксы чащи и Эдуарда, в кураж ландшафт как в иоанне. но в пунтиле он близок к тому, что в баале. прямые человеческие отношения переданы только в матери.

22.3.42

в каком-то смысле нацисты имеют право называть свои достижения революцией, это немецкая буржуазия осуществляет свою революцию в форме попытки завоевать мир. она немедленно освободилась от статуса рабовладельца и объявилась уже грабителем, однако, по сути, она и сейчас не могла справиться со своей аристократией и поэтому сразу же начала грабительскую войну; минуя Робеспьера, сразу подчинилась наполеону (последышу, зародышу наполеона!), отсюда и эта железная нищета, и эти тщательно спланированные эксцессы, этот швабингский Потсдам.

23.3.42

удивительно, как здешняя всеобщая порченая, дешевая красивость мешает людям жить более или менее культивированно, т. е. достойно, и в моем садовом домике в уттинге[233], и «под датской соломенной крышей можно было ранним утром полистать bellum galicum [записки о галльской войне], здесь это выглядело бы настоящим снобизмом, в лидинге были дискуссии 20-ти об ошибках, допущенных в Испании[234], несколько дискуссий с июнгдалом о диалектике гегеля, маленький театр молодых рабочих, который ставил почем железо?[235]. в Финляндии был марлебек с березовой рощей вокруг дома, кофе в усадьбе после сауны и двухкомнатная квартира в портовом квартале Хельсинки, заполненная хорошими людьми, дидро и греческие эпиграммы мелеагра были уместны там, где был уместен и марке, здесь чувствуешь себя франциском ассизским в аквариуме, Лениным в Пратере[236] (или на Октоберфесте), хризантемой в шахте или колбасой в теплице, страна же достаточно громадная, чтобы вытеснить все остальные страны даже из памяти, можно было бы писать драмы, если бы их здесь не было и оставалась нужда в них, но все уже есть, хотя и в самом ничтожном состоянии, меркантилизм порождает все, только именно в форме товара, и здесь стыдно быть потребительской ценностью, а не меновой стоимостью в искусстве.

23.3.42

вопрос детерминизм или индетерминизм совершенно безнадежен. если все происходящее определено, то цепочки детерминаций бесконечны, а мы не можем наблюдать за бесконечными цепочками, поэтому полная детерминация невозможна, вероятностная причинность, используемая физиками, позволяет, в любом случае, определенные утверждения, даже в отношении нерегулярных и сложных событий, утверждение «мир полностью детерминирован» – пустое, потому что неприменимо к людям и на самом деле говорит лишь, что мы для всего нашли бы причину, если бы умели искать, в случае человеческой деятельности ситуация такая: когда определенное количество причин накапливается и закрепляется, возникает новое качество, на основании которого принимается решение или предпринимается действие, а из-за качественного изменения причины больше не могут быть реконструированы.

24.3.42

вопросы не всегда одинаково актуальны, но есть желание ответить: а что значит «писать иначе»? это как ветряная мельница, работающая без зерна, но весь человек же подобен государству, которое порой совершенно разобщено, обезглавлено, наполовину опустошено, не способно дать целостный ответ внешнему миру, временами пишешь от избытка сил, а временами пытаешься набраться сил от того, что пишешь, здесь, в штатах, ты – объект, а не субъект литературы, в течение нескольких недель я каждый день работал с циннером и бергнер над киносюжетом, сейчас она в Вашингтоне, он снимается в кино, история не закончена, но отложена, дитерле показал мне свой последний фильм, рассказывающий историю джаза[237]. он сам себе продюсер, поэтому ему приходится иметь дело с банками, и теперь они заставляют его вырезать как можно больше негров и вклеить как можно больше «парень встретил девушку», и фильм этот теперь – просто коллекция лоскутов, я подумал об этом, записал некоторые предложения, но он больше не звонил, наверное, бегает по банкам, когда я сижу на индейском деревянном стуле под лимонным деревом в саду, а надо мной время от времени нависает большой бомбардировщик, я смотрю на лиану и думаю: если предположить, что она использует систему причин, то для нее не существует никакого детерминизма, подходит мужчина, протягивает руку и привязывает ее к проволоке – один раз в ее жизни, это в ее системе не может выглядеть предопределенностью, тогда я думаю: это мрачные мысли, встань и возьми сигару.

25.3.42

около 100 000 японцев (в том числе, граждан сша) перемещены с побережья из-за войны, удивительно, как человечность побеждает все психозы и суету, в регистрационном бюро, где нам тоже приходится отмечаться как enemy aliens [гражданам неприятельского государства], я видел старую японку, полуслепую и не выглядевшую чересчур опасной, ее спутница, молодая девушка, извинялась за нее перед остальными за то, что она так медленно заполняет документы, все улыбались; американские чиновники были очень вежливы, маленькие люди впервые покупают овощи у нисэй (японцев, родившихся здесь), чего они никогда не делали раньше, считая их недостаточно чистыми; настолько пусты их рынки, сейчас строится город для десятков тысяч людей, военные постоянно подчеркивают, что патрули нужны лишь для противодействия возможной агрессии со стороны американцев, японцы сами могут контролировать порядок, возмущенные письма в times показывают, с чем приходится бороться властям.