По дороге в Рай - Джордж Пусеп Страница 32

— Hi boyzz!!! (Привет, ребята!).

Затем сорвать бюстгальтер, обнажив белоснежные груди, потрясти ими как колокольчиками, разразиться искристым, как шампанское, хохотом, нажать на газ и умчаться под свист, выкрики и рев сигналов.

Гога и Роуз стали встречаться. Как и следовало ожидать, она таскала его на молебны. Они проходили в спортивных или концертных залах, наполненных сотнями людей. Здесь пели всем залом, размахивая поднятыми руками, реагировали на слова пастора возгласами и аплодисментами. Все это было странным. Но по завершении службы Гога всегда ощущал прилив сил и облегчение на душе. Атмосфера искренней теплоты и радости всегда присутствовала здесь. Но Гогу не переставал мучить очевидный мезальянс. Он ездит на старом «Бьюйке» 1968 года рождения. Она — на новеньком «Роллс-Ройсе». Он живет в какой-то лачуге. Она — в шикарном особняке. Он безработный. Она владелица бизнеса. Получалось, единственное, что он мог предложить ей — свою смазливую внешность. Она это видела, но не понимала, как сглаживать углы. Старалась предлагать то, что в ее понимании было самым главным. Материальные блага. Дорогие подарки. Поездки за границу. Это удручало Гогу еще больше. От подарков он отказывался. От поездки в Париж тоже. Правда, он съездил с ней в Сан-Франциско, где они жили в самой шикарной гостинице на Ноб-Хилле. Там Гога заставил ее вернуть в магазин дорогие часы «Лонжин», которые она ему купила, чтобы помириться после очередной ссоры. Предложение работать в ее бизнесе он все же принял и вскоре стал неплохо разбираться в новом деле. «Лучше так, чем на халяву, — успокаивал себя Гога. — И бизнесу научусь».

После нескольких месяцев он согласился переселиться к ней в особняк с бассейном внутри, где под водой играла музыка. Восьмилетняя Лиз, дочь Роуз, вскоре привязалась к нему. Его полюбили и родители Роуз. Но Гога и Роуз все равно оставались людьми из разных миров. Она — очень практичная. Обожала успех и деньги. Для нее они были показателем всего. Как ни парадоксально, но эти «нехристианские» качества никак не отражались на ее преданности новой вере. Гога же никак не мог найти себя в этом бушующем и еще незнакомом мире. Она не могла понять, что его мучает. Чего не хватает? Ведь поднять настроение можно, просто купив дорогую вещь. А проблему всегда можно решить деньгами. Пропасть увеличивалась. Оба это чувствовали. Видели это и ее родители. Разлад тревожил и ее маленькую дочурку, которую Гога уже полюбил. Пристраиваться к чужому он не научился. А достигнуть своего никак не получалось.

«Не мое это», — думал Гога.

Становилось все очевиднее, что эти два мира соединить невозможно, как ни старайся. Деловой ум и творческая натура в одном теле — редкий дар. Чтобы его приобрести, Гоге придется пройти длинный и мучительный путь.

Приближался Новый год. Роуз предложила поехать в Нью-Йорк к ее родственникам. Провести Новый год в Big Apple (в Большом Яблоке) это особое, ни с чем не сравнимое событие, но Гога уже знал, что не поедет. Она отправилась с дочкой. Гога остался один в пустом доме, на душе было тяжело и грустно. Он загрузил свои манатки в ретро «Бьюик», попрощался с домом, непонятно зачем бросил монетку в голубую воду бассейна и с растерзанными чувствами уехал.

В Нью-Йорке Роуз встретила кузена, которого не видела много лет. Тот оказался бухгалтером — как раз чего ей не хватало в бизнесе, чтобы не выносить цифры из дома и держать их поближе к сердцу. Кузен был на несколько лет моложе. Здоровенный, высокий и красивый, как молодой конь. Она привезла его в Лос-Анджелес, где они вскоре поженились. Родители Роуз любили Гогу и привыкли к нему, но вздохнули с облегчением. «Хоть и кузен, но зато еврей!» На прощание Роуз подарила Гоге Библию в дорогом кожаном переплете, которую она заказала для него, с его именем на обложке, выписанным золотом. Гога станет возить ее с собой, но заглядывать будет редко. Зерно, посеянное в его душе еврейской девушкой, даст свои плоды.

Прошло несколько лет. Гога случайно встретил Роуз с супругом в том же ресторане, где он с ней познакомился. В его жизни многое изменилось. Она, как всегда, выглядела роскошно, только была более спокойной. Было видно, она довольна жизнью и по-женски счастлива. Увидев его, Роуз слегка смутилась и покраснела, что было так не присуще ей. Посмотрела на него с каким-то удивлением и, как показалось Гоге, даже со скрытой гордостью. Возможно, подумала: «Он не сдался! Он преуспел! Даже в Голливуде востребован!»

— Мы тебя видели в фильме и по телевидению! — с неким восхищением сказала Роуз и посмотрела сияющим взглядом на своего супруга. — Это мой супруг Эли. Познакомься.

— Очень приятно, — вежливо ответил Гога и пожал Эли руку. — Как вы? Как дочурка?

— Ох! Хорошо. Лиз всем рассказывает, что знает тебя! — засмеялась Роуз. — Заканчивает школу. Ей уже скоро семнадцать. Представляешь! А папа вот умер. Мне его ужасно не хватает.

Они еще постояли, поговорили немного. Когда расставались, Гога с Роуз обнялись. И во время этих объятий какая-то грусть, перемешанная с теплотой, пробежала по его сердцу.

* * *

Сколько он пролежал на тротуаре, Гога не помнил. С тех пор как он доплелся до своей лачуги и рухнул на постель, жар только поднимался. Озноб и животный страх усиливались. В отчаянии Гога стал молиться! Именно так, как его когда-то учила Роуз. От всего сердца! И если кто-то молился сейчас от всего сердца, то это был он, Гога! Прошло несколько минут. Паника стала утихать, животный страх отступил. Постепенно Гога совсем успокоился. Вскоре он крепко заснул и почему-то вспомнил Москву и лето 1967 года.

Нина

Ему приснилась Нина, как он ведет ее по темному коридору опустевшего общежития на Трифоновской, 456, и сажает на подоконник. Как он целует ей шею и грудь. Она откидывает голову и тяжело вздыхает. Смотрит куда-то вверх полузакрытыми глазами, шепчет невнятные слова. Затем крепче прижимает его к себе. Целует в лоб, глаза и губы, и ему кажется, она плачет. От этих объятий и поцелуев Нина будто куда-то улетает. И находится уже не здесь, не с ним. А где-то там, в грезах. В своих детдомовских мечтах. Может, ей грезилось, что она прижимается к маме или к отцу, которых никогда не знала. А может, ей просто хочется любви. Она была развитой в теле, как спортсменка или