По дороге в Рай - Джордж Пусеп Страница 33

Нина была на втором курсе Щуки, куда поступила после двух лет учебы в Харьковском театральном институте. Воспитанница детдомов, она оказалась актрисой от Бога. И он привел Нину именно туда, где было ее место. Гога почему-то вспомнил, что она могла выпить стакан водки, не поморщившись, и закусить лишь коркой черного хлеба. В эту ночь у них тоже была водка, кусок черного хлеба и соль.

Четверть века спустя Гога окажется с ней за одним столом в какой-то компании в Москве. Она его не вспомнит. Хотя и бросит испытующий взгляд. Он ее узнает с трудом. И не сможет поверить, что эта старая полная женщина и есть та самая деревенская красавица по имени Нина. Россия женщин не жалела. Как, впрочем, не жалела никого. Особенно в 90-е.

Гога проснулся с ясной головой и чувством глубокого умиротворения. Внутри что-то нашептывало, что все будет хорошо, даже если еще непонятно, каким образом. Произошедшее с ним в ту ночь было новым, доселе неведомым опытом, запечатлевшимся в его душе навсегда. Будто ему сверху постучали и напомнили: Он всегда рядом. И нечего бояться.

Глава 6. Страх темноты

Впервые животный страх Гога испытал в детстве. Вечером со своими дружками он играл в футбол во дворе, который находился рядом со стройкой. Мяч улетел через забор. Кому-то надо было пойти за ним. Выпало Гоге. Перепрыгнув через забор, он оказался в кромешной темноте. Трясясь от страха и ничего не видя перед собой, он стал рыскать по земле. Вдруг кто-то сзади схватил его за горло и заткнул рот. Другой взял за ноги, и неизвестные куда-то поволокли его. Затащив в темное помещение, бросили на пол и ослепили фонариком. Запах перегара смешался с хриплыми голосами.

— Ну, че? Сначала вырвем язык, чтобы не проболтался?! — прорычал грубый голос.

— Ну, да! — бодро подхватил другой.

— А потом и глазки выколем, чтобы случайно не узнал, — добавил резкий, ехидный фальцет.

— Тооочно! — зло воскликнул еще кто-то.

— Ну, а потооом… — и тут раздался бешеный дебильный хохот, который продолжался, как показалось Гоге, почти вечность.

— Да лааадно! Что так перебздел?! Мужик или нет?! — развязно спросил кто-то.

Затем послышался скрип деревянной двери и последовал пинок под зад.

— Давай, вали отсюда! Нечего по ночам по стройкам лазить! Понял?

Падая и обдирая до крови колени, Гога помчался сквозь темноту не помня себя. Потом выяснилось, что это были рабочие, которые заночевали в сарае и по пьянке решили повеселиться. Сразу после этого он слег с желтухой. (Уже в Америке он прочитал, что желтухой можно заболеть и от испуга.)

После пережитого его жизнь полностью изменилась. Теперь, как только звучало слово «темнота», он цепенел, леденел и превращался в заколдованного зомби. Мрак стал для него злейшим врагом, при виде которого он умирал от страха.

Немой

В те годы детской психологией заниматься было некому и некогда. «Подумаешь, ребенок испугался! Ничего страшного! Все дети пугаются!»

Зина тоже не понимала всей глубины пережитого им ужаса. И тут одно наложилось на другое. «Гаденыш», которому Гога мешал с рождения, видимо, решил еще раз поиздеваться. Как-то вечером Зина попросила Гогу сбегать за молоком в магазин напротив. Обычно он делал это с удовольствием и быстро согласился. Но, открыв дверь, он увидел, что лестничная площадка погружена в кромешный мрак. Теперь это уже было не сбегать в магазин, а спуститься в ад! Он быстро захлопнул дверь, сердце бешено заколотилось.

— Мама! Мама! — дрожа, крикнул Гога. — Прошу тебя! Сходи сама в магазин! Ну, пожалуйста!

Зина, увидев ужас в его глазах, удивилась и даже слегка растерялась.

— Да что с тобой, глупышка?! — рассмеялась она. — Мужчина, а тут темноты испугался!

Он хотел ей объяснить всю жуть, которую испытывает, но после таких слов ему стало стыдно. Ведь самым большим позором для него была задетая мужская гордость. Набравшись сил и зажмурив глаза, он ринулся в темноту и пулей вылетел на улицу. Сердце мчалось галопом. Заскочив в магазин, он еле отдышался, хотя все тело продолжало трястись. Когда пришло время возвращаться, он увидел, что парадная до сих пор в темноте. Тут уже смелости не хватило. Он закричал как можно громче:

— Мааама! Мама! Ну, спустись! Пожалуйста!

Зина выглянула в окно и крикнула:

— Я открою дверь и буду ждать тебя! Давай быстренько!

Перед глазами всплыли все демоны ада. Если у страха глаза велики, то у Гоги в этот момент они были огромными! Собрав последние капли храбрости, он вновь бросился в «Царство мертвых». Секунды казались часами. Каждая ступенька — километром. И вдруг, о ужас — ад ожил! Жуткий, леденящий душу звук пронзил темноту!

— Мммммыуу! — будто сам леший замычал своим ужасающим голосом, будто кого-то убивали и тот в муках умирал, издавая последние хрипы.

Как Гога оказался на улице, он уже не помнил. Видимо, он закричал так жутко, что Зина, перепугавшись, быстро спустилась за ним.

— Что с тобой, глупышка?! Ну, успокойся! — в растерянности лепетала Зина.

Выяснилось, что по иронии судьбы, именно в тот момент, когда Гога семимильными шагами летел вверх по лестнице, какой-то немой, заблудившись в темноте, позвонил в чью-то квартиру и, как умел, старался выяснить, здесь ли живет его знакомый. Это был казус, который по теории вероятности не должен был произойти. Но он произошел. Конечно, вспоминая впоследствии, Гога не мог удержаться от смеха, представив этого бедолагу — как он в темноте пытается выяснить, туда ли попал, а Гоге сам черт рогатый мерещится, рыча: «Тыыы слеедующий…» Смех смехом, но страх никуда не делся. Только усилился. И это приводило Гогу в бешенство.

Самогонка

Вскоре после случая с немым Гога и Зина отправились в гости к ее подруге. Та жила недалеко от порта, в рабочем районе. В тот вечер собралась веселая компания отпраздновать какое-то событие. Оля, Зинина подруга, смеясь, рассказывала (к большому стыду Зины), как она когда-то «лечила» Гогу от пристрастия к алкоголю. Тогда Гога стал клянчить у мамы «напиток взрослых», заявив, что он тоже уже взрослый! Пили самогонку. Зина от стыда не находила слов. Лишь качала головой и глупо улыбалась. Но Гога не отставал. Тут вмешалась Оля:

— Зина, а почему бы и нет?! Если мужчине так хочется? Тем более, что он «уже взрослый!» Все же слышали?

— Да, да, слышали! — поддержали за столом.

Как Зина ни старалась превратить все