По дороге в Рай - Джордж Пусеп Страница 30

После представления Гога выходил через служебный вход. От усталости он едва стоял на ногах. Чернокожие спортсмены, один за другим, лениво загружались в автобусы. Вдруг он увидел Бойгара, стоящего около черной «Волги» с каким-то человеком.

— Ооох! Совершенно забыл! Сегодня же среда! — съежившись и тяжело вздохнув, прошептал под нос Гога. — Но все равно… Сегодня просто не могу! Нет сил.

Он помахал Бойгару, подошел и обнял.

— Привет, старик. Совсем забыл… Сегодня же среда?

— Ну, да!

Помявшись, Гога спросил:

— Послушай, Бойгар… а скажи… Вот этот наш ужин… Его можно перенести на другой день? Ну, на завтра, например… Или послезавтра? Не обидишься? А то я буквально валюсь с ног!

Бойгар на мгновение растерялся. Но тут же собрался, пожал плечами и в своей обычной вежливой манере ответил:

— Как скажешь… Понимаю… Понимаю…

Человек, стоящий рядом, видимо, водитель, услышав эти слова, почему-то очень удивился и бросил недоумевающий взгляд на Бойгара.

То был 1989 год. Полки магазинов были пусты. Найти что-либо, чтобы поставить на стол, было целым подвигом.

— Спасибо, старик! Еще раз прости! Действительно, еле стою на ногах! Как насчет завтра?

— Ну, можно и завтра… — ответил Бойгар, стараясь улыбаться.

— Еще раз спасибо! Ну, все, пошел. Значит, завтра в это же время, хорошо?!

Бойгар лишь кивнул и молча помахал рукой. Идя к автобусу, Гога подумал: «Так лучше. Завтра сам позвоню ему и поведу их всех в ресторан. Зачем им тратиться? Да и мне легче». Поднявшись на ступеньку автобуса, он повернулся и еще раз посмотрел на Бойгара. Тот стоял на том же месте и, поймав Гогин взгляд, вновь помахал ему рукой. И тут внутри что-то екнуло. «Нехорошо, Георгий Борисович! Вы же договорились. И ты обещал. И за язык тебя никто не тянул. Некрасиво!»

— Эй, Бойгар! Подожди! — крикнул Гога. Соскочил со ступеньки и подбежал к машине.

— Прости, старина! Не сообразил! Устал ужасно! Голова просто не работает! Все идет кругом. Так куда едем?!

Бойгар и водитель засветились от радости и переглянулись.

— Ко мне! Как договаривались! Садись, Джордж! А ты знаешь, тебе идет это имя! Джордж! Такой иностранец! Ха-ха-ха!

— Супер! — воскликнул Гога. Плюхнулся на заднее сиденье, откинул голову и закрыл глаза. На душе стало легко. Вздохнув, он подумал: «Отлично! Посидим! Перекусим в домашней обстановке! Когда еще такое будет? Вспомним под рюмочку прошлое… И от этих трехметровых горилл отдохну! А то в няньку превратился! Совсем задолбали! То одному в туалет, видите ли, надо, останови автобус посреди города… А другого укачало. То кровати в гостинице недостаточно длинные. А где прикажете взять такие кровати?! А тот красавец крысу в гостинице увидел и истерику устроил. Достали!»

Подъехали к дому. Во дворе стояла небольшая группа людей. Увидев приехавших, они почему-то притихли, почтительно поздоровались и расступились. На лестнице также стояли несколько человек. Коридор в квартире был полон людей. «Интересно… — подумал Гога. — Откуда столько народу?! Может, у кого-нибудь день рождения? А я без подарка, вот лажа! Потом скажут: «Американец хуев! Приехал без подарка!» И Бойгар хорош! Ничего не сказал!» Протискиваясь через коридор, Гога тихо спросил у Бойгара:

— А что, здесь праздник какой-то?!

Ничего не ответив, Бойгар завел Гогу в комнату. Когда они появились, пробежал ропот. Там, за столом, который ломился от яств, как на правительственном банкете, сидели люди. «Опа!» — удивился Гога. Все с любопытством смотрели на него. Тот стал вглядываться в лица. «Вот же Володя! А это Сашка Сластин!» Расплывшись в улыбке, он радостно помахал им.

— Привет, Сашка! Володя!.. — воскликнул Гога, повернулся к Бойгару и шепнул:

— А Сашка-то откуда здесь?!

Бойгар засуетился.

— Когда я сказал, что ты здесь, многие захотели повидаться. Ну, вот видишь… Сколько смогли, столько и вместили.

— Так это что? — смутившись, спросил Гога. — Тот самый ужин?!

— Ну да… — ответил Бойгар и слегка покраснел.

— Ты что, шутишь?!

— Да нет.

«О Боже! А я чуть не отказался. Вот бы были дела!»

В течение вечера много говорили, смеялись и вспоминали. Один за другим поднимались тосты. Многие были за него. Как странно было смотреть на эти лица после стольких лет. Многих он с трудом узнал. Они как будто почернели от забот. Но память так свежа! И слушая этих людей, с какой теплотой и уважением они о нем вспоминали, Гога невольно задавался вопросом: «А о ком они? Неужели о тебе?»

«…И все это когда-то на самом деле было? И ты был таким, как они говорят? Ты же совершенно забыл все это после стольких лет американской мясорубки», — в полузабытьи думал Гога, прищурив глаза. И от этих мыслей и голосов на душе становилось все светлее, сердце обволакивало невероятным теплом. Как будто он возрождался. Гоге казалось, будто он выздоравливает от какого-то тяжелого недуга, который вот уже столько лет точил его душу. Недуга по имени «потеря себя». Рассеивание по крупицам. И теперь эти люди за столом вновь дарили ему самого себя. Того, которым гордились и уважали.

Бойгар встал. Наступила тишина. После пары вступительных слов он с трудом пересказал историю с деньгами, произошедшую в новогоднюю ночь почти двадцать лет назад. Закончив тем, что все эти годы его мучила совесть и желание еще раз извиниться перед Гогой. Многие не понимали, о чем он говорит. Но понимал Гога. Он ехал в гостиницу с необыкновенным чувством облегчения. Этот вечер подействовал на него как весенний дождик, смывающий с души что-то давно увязнувшее там и почерневшее. И тут он вспомнил, как терял себя по частицам. Там, в далекой Америке.

Глава 5. Ночной асфальт

Роуз

… Под бурные аплодисменты концертного зала «Россия» Оля Вардашева заканчивала свой коронный номер — «Гусарская баллада» и под козырек, в сопровождении двадцати танцовщиц-гусаров, бодро маршировала в сторону кулис.

— Ваш выход! — раздался колокольчиком откуда-то издалека женский голос.

Гога был готов. Он медленно открыл отяжелевшие, будто налитые свинцом веки. Как сквозь туман увидел тусклое мерцание звезд над Городом Ангелов, не способных соперничать с огнями мегаполиса. Было три часа ночи. Еще теплый, не успевший остыть после жаркого дня асфальт и высокая температура с ознобом не давали ощутить прохладу ночи. Гога не понимал, где он находится и как здесь оказался. Почему лежит на тротуаре?

Постепенно сознание стало возвращаться. Он вспомнил, что проснулся от до боли распирающего мочевого пузыря. Согнувшись, как старик, он засеменил через внутренний дворик в сторону туалета, находящегося в