Луначарский. Дела и годы наркома просвещения - Сергей Николаевич Дмитриев Страница 20

присутствии сразу после покушения на Мирбаха отдал по телефону такой приказ об аресте убийц: «Искать, очень тщательно искать, но… не найти». Позднее, в середине 1920-х годов, Блюмкин в частном разговоре со своей соседкой по дому в Денежном переулке, супругой Луначарского Н.А. Розенель, в присутствии ее родственницы Татьяны Сац утверждал, что о плане покушения на Мирбаха хорошо знал Ленин. Правда, лично с вождем большевиков на эту тему Блюмкин не беседовал. Зато детально оговаривал ее с Дзержинским…

Даже если слова Блюмкина, что глава советского правительства знал о плане покушения, и были пустым бахвальством, Ленин мог быть доволен тем, как разворачивались события после убийства Мирбаха, и вскоре «простил» Дзержинского. Новая коллегия ВЧК была сформирована при непосредственном участии Дзержинского, а уже 22 августа 1918 г. «карающий меч революции» вновь оказался в руках «железного Феликса». «Козлом отпущения» за убийство Мирбаха стал заместитель председателя ВЧК, член ЦК партии левых эсеров В. Александрович, который поставил печать на мандат Блюмкина и Андреева и, следовательно, был в курсе их намерений убить немецкого посла. В ночь на 8 июля 1918 г. его расстреляли»[31].

Когда Гражданская война вступила в свою самую острую фазу, фактически вернувшийся из длительной командировки в Петроград по решению партии Луначарский потребовался теперь для «военных нужд». 13 апреля 1919 г. Оргбюро ЦК РКП (б) приняло предложение Реввоенсовета Республики командировать крупнейших деятелей партии, в том числе наркомов и членов коллегий наркоматов, в края и области. Основные задачи – борьба с дезертирством, организация призыва в Красную армию, решение вопросов с местными властями. Командируемых наделяли полномочиями выступать от имени ЦК, Совнаркома и ВЦИКа. В докладах Луначарский называл себя «посланным Центральным Комитетом для общего надзора за мобилизацией и контроля над работой партийных групп и советских учреждений»[32].

Нарком направился в Костромскую губернию, но по дороге должен был заехать в Ярославль. В городе и всей губернии сложилось особенно тяжелое положение после подавления белогвардейского восстания и нескольких попыток антисоветских выступлений. Луначарский отбыл из Москвы 8 мая 1919 г. и, проведя в Ярославле всего лишь день, успел немало. Он доложил Ленину, что познакомился с руководителями, принял их доклады о мобилизации, продовольственном положении и борьбе с оппозицией, сделав вывод, что «дело в губернии, однако, обстоит не так-то благополучно». В доказательство нарком привел свежий факт: «В Пошехонском уезде… в день моего пребывания в Ярославле был убит председатель волостного исполкома, причем телеграфное донесение гласило, что убит он крестьянами, восставшими по случаю насильственного введения коммуны… Владимир Ильич, мне кажется, что нужно как можно скорей дать директиву о перевыборах на месте волостных, а может быть и уездных исполкомов, с введением туда значительно большего числа средних крестьян… Я совершенно убежден, что в Ярославской губ. сделается спокойнее, если она не будет управляться… исключительно в якобинском порядке, только пришлым и еще не сжившимся с губернией элементом»[33].

А.В. Луначарский выступает на Красной площади. (РИА «Новости»)

Нарком, как видим, стремился избегать «якобинского порядка», однако в «Письмах из провинции», написанных тогда же для РОСТА, демонстрировал противоположный настрой. Он полностью оправдывал жесткое подавление белогвардейского мятежа в Ярославле в августе предыдущего 1918 г.: «Пришлось, скрепя сердце, самым крутым образом расправиться с мятежом, и иного средства, кроме усиленной бомбардировки города, у Советской власти под руками не было. Много ранений нанесено этим преступлением мятежников самому телу города». Нарком одобрял и дальнейшие действия ВЧК по ликвидации «контрреволюционной базы» в Ярославле и Рыбинске. Однако он не был бы самим собой, если бы не поделился эстетическими впечатлениями: «Несмотря на разрушения, так искажающие город, он остается прекрасным. В светлый весенний день почти на каждом шагу любуешься грациозными и фантастическими силуэтами церквей. Проходя сквозь вековую башню, я невольно вспомнил итальянские города Возрождения. Есть также немало зданий в неоклассическом стиле эпохи Николая I, когда по приказам Петербурга все большие губернские города застраивались крупными зданиями, на строителях которых лежал еще отпечаток великих мастеров Кваренги, Росси, Захарова и других»[34]. За один день нарком успел поучаствовать в многолюдных митингах красноармейцев на Главной площади города и рабочей публики в Волковском театре.

Примерно в том же ритме складывалась вся почти двухмесячная командировка. Больше всего времени Луначарский провел в Костроме, но посетил также пригородные фабрики, города Галич, Буй, Нерехта, Плес, села Красное, Саметь и снова Ярославль. При этом нарком успевал наведываться в Москву с докладами в ЦК и Моссовете. Интенсивность его работы просто поражает. Трудно предположить, что кто-то из партийных деятелей успевал столько же. Общее число документов, направленных Луначарским из Костромы и Ярославля, превышает полтысячи. Его письмо Ленину от 9 мая 1919 г. имеет исходящий № 3, а статья «Из провинциальных впечатлений» от 7 июля 1919 г. – уже № 523. Сюда входят восемь довольно пространных (по 10–15 страниц) докладов Ленину, Рыкову и в Секретариат ЦК партии, а также с десяток статей для РОСТА и газет на разные темы.

К этому следует прибавить выступления, до трех раз в день, иногда многочасовые. Всего их состоялось не менее пятидесяти, аудитории – от пятидесяти до двух тысяч человек. В ораторских подвигах с Луначарским мог соревноваться разве что Троцкий, однако до такого разнообразия тот явно не дотягивал: «Текущий момент и наши задачи», «Церковь и революция», «Чего хочет рабочий класс?», «Советская власть и крестьянство», «Как человек создал бога», «Религия и революция» и т. д. Вдобавок Луначарский три дня в неделю принимал местное население с жалобами и обращениями[35].

Имея привычку переписываться с женой Анной Александровной, о своей командировке он рассказывал в деталях, упомянул об «упорной борьбе с разными центральными ведомствами», виновниками управленческой неразберихи и проблем на местах. Как-то сообщал о вынужденной задержке: «Это было для меня тяжелым ударом, так как откладывало на неопределенное время мое свидание с тобой, однако, ты знаешь, как я страшно стесняюсь выставлять свои личные соображения в противовес общественным»[36].

В постоянных перемещениях случалось всякое. К примеру, поезд, которым Луначарский как-то добирался из Нерехты, при въезде в Ярославль потерпел крушение. Один погибший, семь раненых…

Информацию из поездок Луначарского получал непосредственно Ленин. Как писал ему нарком, «я знаю, как Вы заняты, но тем не менее буду очень просить Вас непременно внимательно прочитывать эти мои письма. Конечно, я могу, разобравшись в некоторых нуждах и ошибках местных товарищей, помочь кое-чему непосредственным советом, но главное и реальное то, что я могу обратить на подобные нужды внимание центра, а внимание центра можно обратить на что-нибудь только через Ваше посредство. Это я уже многократно