Луначарский. Дела и годы наркома просвещения - Сергей Николаевич Дмитриев Страница 18

В людях разбирался плохо, было очень много привходящих обстоятельств, благодаря чему воспринимал их иначе – скорее склонен был восхищаться людьми.

Особо не занимался подбором людей, как-то они отбирались сами, в комиссариате не было ни жульничества, ни хищения. Он охотно принимал услуги тех, кто ему их предлагал.

Беседа с А.А. Луначарской № 8. 17 апреля 1935 г.

Волевая сфера

Решения принимал очень быстро. Если мечтал о том, что будет, накупал немедленно книг о том, например, куда собирался ехать, старался осуществлять в жизни свои мечты, если не сейчас, то позднее. При принятии решения иногда колебался, но если решал – то делал это просто и последовательно. Был типа Фауста, а не Гамлета. Не подчинял себе других, но сам скорее подчинялся и быстро включался в данное дело. Не любил менять то, что у него решено. В политической жизни всегда очень мягко и тактично проводил свою линию. Очень охотно принимал возражения, обдумывал их и мог соглашаться, не было упрямства, был коллективист. Об этом говорили в характеристике А.В. Горький и Владимир Ильич.

Подражать не любил, был очень оригинален.

В быту, в мелочах уступал очень легко и охотно, но в принципиальных вопросах был очень тверд. В действиях скорее принимала участие эмоция, чем воля, действия были окрашены страстью.

Был очень инициативен, особенно в умственном отношении. Был как говорят плохим администратором, но А.А. с этим не согласна, считает, что был администратором другого типа, чем обычно – считал, что работа должна быть радостной, что не нужно заковывать людей в рамки, он давал инициативу. А.В. не был, конечно, администратором в узком смысле, не входил в мелочи. Так же и в быту не входил в мелочи. Если человек не подходил по работе – он его заменял другим, с ним работалось очень легко и хотелось работать. Умел проявлять в людях инициативность, творчество. Была известная настойчивость в проведении принятых решений.

В отношении к людям А.В. не любил сам кончать с людьми, он позволял это делать другим /«под занавес»/.

Интеллектуальная сфера

Речь

Был прекрасным оратором, говорил очень образно, ярко. Славянизмов не было. Иностранными языками овладевал очень быстро.

Письмо

В стиле письма и устной речи было очень много общего. Был многословен. Большое количество образных сравнений, как будто наслаждался словом. В первый период не вел никаких дневников, мечтал написать историю своей жизни, в последнее время как бы для этого начал писать шифром от Р. какие-то заметки. Стихи писать очень любил. Писал их много, в символическом духе.

Когда писал, делал подчеркивания, выписки, конспекты. В письменной речи было много образных выражений. В частных письмах был очень сжат, лаконичен, точен, не было расплывчатости.

Чтение

Читал очень много, целыми днями. Вообще всегда был занят. Читал много беллетристических произведений, философию, историю, историю культуры, искусства.

В беллетристике предпочитал драматические произведения, из драматургов любил Шекспира, из прозаиков Бальзака, Мопассана, Ромена Ролана. Очень не любил Достоевского, вообще не любил патологии, вероятно, Достоевский производил на него тяжелое впечатление, любил А. Франса, говорил, что у них есть что-то общее. Любил Джека Лондона.

Дантона не любил, не особенно долюбливал Робеспьера, очень любил Марка Аврелия, Сократа, Платона. Считал очень умным Клемансо.

Внимание

Был очень наблюдателен, причем казалось, что он многого не видит, а вместе с тем обнаруживал внезапно знание окружающего. Внимание особенно сосредоточивалось на время работы. Рассеянность была и очень сильная, причем в период сосредоточенного внимания как бы выключал внешний мир. Рассеян был так, что мог пойти в одно место и прийти в другое, мог забыть зачем идет и вернуться домой. Но чем больше он работал, тем меньше становилась его рассеянность, особенно в последние годы.

Мог замечать окружающие его мелочи и затем мог очень в юмористических тонах передавать это, но относился к ним абстрактно, не жил совершенно мелочами.

Сосредотачивался очень легко, и эта сосредоточенность длилась долго. Но он быстро переходил к другому виду работы, как только исчерпывал один вид.

Мог работать при любых условиях – изолированности не требовалось. Не любил лишь, чтобы во время работы его тормошили, отвлекали, это ему мешало и раздражало.

При плохом самочувствии, при скверном настроении он мог работать и, наоборот, стремился к работе, и она ему удавалась, легко включался в работу. Во время отпуска работал всегда, но переключался с одной работы на другую. Безделье его утомляло, работал по 17–18 ч. в сутки. Мог одновременно заниматься несколькими вещами.

Воображение

С ранних лет отличался богато развитым воображением. Очень рано и во все последующие периоды очень любил рассказывать сказки, фантазировать. В сказках было много элементов оригинальности, но все же в сюжете иногда проскальзывала уже известная нота, в том числе в сказках была известная заимственность сюжета. В детстве играл очень мало, но в играх с сыном был очень изобретателен – делал паяцев, строил кукольный театр, играл в различные игры, – все выходило очень естественно, как будто А.В. был сам большим ребенком. Мог изображать целый оркестр. Рассказывал сыну всякие сказки. Любил мечтать вместе с А.А. мечтами, куда они поедут, старался мечты претворять в жизнь.

Память

Память была ассоциативная. Запоминал благодаря ассоциациям. Даты исторических событий помнил хорошо. События и ближайшие, и отдаленные помнил одинаково хорошо – все было свежо в памяти.

Одинаково хорошая была память и на отвлеченные, и на конкретные вещи, иногда мог прекрасно запоминать пустяки.

Стихи чаще читал по записанному, запоминал их не очень хорошо, цитаты не всегда приводил на память, часто читал.

В последние 10 лет стал больше записывать, что он должен сделать, но это скорее шло от организованности, а не от ослабления памяти. Разницы в запоминании между эмоционально окрашенной и обычной не было.

Беседа с А.А. Луначарской № 9. 20 апреля 1935 г.

Интеллектуальная сфера

Объем знаний – обладал колоссальным запасом знаний, прекрасно в них ориентировался, обобщал эти знания. Основное, что его привлекало, – литература, искусство, философия. Точные науки – математика – не привлекали его совершенно. В шахматы тем не менее играть любил, но играл неважно. Ограничить круг его интересов было бы очень трудно.

Мог иногда в силу своего увлечения делать поспешные выводы, но в конечном итоге был очень критичен. Мог схватывать на лету мысль, расширить горизонт и начать развивать эту мысль. Огромное влияние крупного культурного наследства сказывалось на