Луначарский. Дела и годы наркома просвещения - Сергей Николаевич Дмитриев Страница 17

отважен и смел, панике не поддавался, всегда сохранялось самообладание, мог прекрасно рассказать в последующем о происшедшем, но не останавливался на мелочах, больше давал обобщения – это было свойственно ему вообще. Страха смерти не было. Последний период, вероятно, думал о смерти. Иногда грустил в мгновениях, но самой смерти не ощущал. На смерть других откликался всегда участливо, но без трагедии.

Привычки и влечения

Любил оставаться на одном месте, чувствовал себя хорошо, по-домашнему. Однако охотно менял место, когда уезжал, всегда с удовольствием, а через некоторое время начинал скучать, тянуло к прежней обстановке. Особой привычки к окружающей обстановке не было. Мог, например, работать во всевозможных условиях. В работе также не было каких-либо особых привычек – не было ни особой бумаги, ни письменного стола – мог работать в любых условиях, окружающие говорили, что он мог бы работать «на лафете стреляющей пушки».

Когда не был ничем занят, любил играть в крокет, на бильярде, любил читать вслух, что-нибудь рассказывать, уединения не любил, уединялся, только когда что-либо обдумывал.

К комфорту был безразличен, все равно было какая одежда, какое белье. В последнее время после ухода из первой семьи стал обращать внимание на костюм. Был безразличен к еде и обстановке.

В последние годы в чертах характера все более и более стал походить на свою мать, в то время как в первую половину жизни очень походил на своего отца /в этом и социально разные начала/. Очень легко вообще порывал со старыми привычками, легко приобретал новые рефлексы. В последний период стал очень недоступен. В первые годы был очень гостеприимным.

Иногда жалел, что у него мало воли. В последний период попал в обстановку Р., где вся мораль была иная, чем в прежней среде, ему это было неприятно, но он предпочитал мириться, чем рвать. Аскетизма не было – был язычник, любил радость жизни. Очень любил, чтобы вокруг него радовались, любил, чтобы вино пенилось в бокале. Был очень выносливым, мог, например, во время голода начинать фантазировать и забывал голод. Боль также переносил очень легко. Отвлекался от всего легко. Холод любил больше, чем тепло, но не любил резкой температуры, ни холода, ни жары. Во время сильного холода легко замерзал нос, пальцы, уши. Во время жары плохо себя чувствовал. Умеренную жару любил. Солнце как символ вообще очень любил, но не посредственно.

Сон

Спал плохо, был очень чуткий сон, страдал сильными бессонницами. В молодости часто принимал сульфонал, ложился не особенно поздно – часов в 12 – 1 ч. ночи. Сны видел часто яркие, любил рассказывать о них. Вообще подсознание было развито сильно. После сна чувствовал себя бодрым и отдохнувшим.

Черты тревожно-мнительного характера

Иногда бывали страхи за близких, но каких-либо навязчивых страхов не было. Мнительности, брезгливости не было. Застенчивости, страха показаться смешным не было никогда, слишком естественно себя чувствовал в обществе.

Отношение к собственному «я»

Был очень естественен и оригинален, к подражаниям не был склонен. Был очень добрым, отзывчивым, участливым, очень охотно давал советы, но не был банальным утешителем. Относился к этому как к чему-то естественному. Если мог помочь, то помогал охотно. Иногда мог быть несколько стеснительным и относиться к чему-либо интимно-близкому или к искусству, но в доброте не проявлял этой сентиментальности.

Честолюбивым не был. Самолюбие было совершенно естественное, без болезненного оттенка. Сам хорошо себе знал цену, не было излишней скромности. Скромность проявлялась в том, что не хотел брать власть в свои руки. Последний период стал более властным. Гордости особой не было, была большая простота по отношению к людям, хотя был в известной мере замкнутый.

Ни оригинальничания, ни тщеславия, ни мстительности в характере не было. В отношении завистливости было обратное чувство – очень радовался чужому успеху и любил восхищаться другими.

Коллекционирования, бережливости не было, скорей был щедр. Лишь только один год стал как бы скупым, но потом это прошло снова.

Природу любил как искусство – не было интимности, часто описание природы брал со слов А.А. Вообще был городским человеком, но любил деревенскую жизнь, в ней он отдыхал. Животных очень любил, и животные его также любили – и птицы, и собаки, и кошки охотно шли к нему, легко приручал их к себе.

В области искусства любил и живопись, и скульптуру, и музыку. Одинаково хорошо относился ко всем вида искусства. Очень любил греческую скульптуру. Любил Рембрандта, Рубенса. Очень любил венецианцев за роскошь жизни и краски. Любил Ренуара, вообще французскую современную живопись.

Очень богато воспринимал жизнь. Часто представлял себе жизнь как сцену – казалось, что люди в разных масках играют на сцене. Изменение настроения особенно не зависело от живописи и скульптуры. Скорее воздействовала на него эмоционально музыка, театр и книга.

Отношение к семье

К первой семье было отношение исключительное. Из прежних бесед ясно, что А.В. был исключительным семьянином, был заботлив по отношению к А.А. и к сыну. Мог принимать участие в мелочах домашней жизни и в уходе за маленьким ребенком. Впоследствии отношения в семье были исключительно дружескими. Сына баловал, но относился к нему как к взрослому.

Отношение к людям

Очень не любил обывательского отношения в людях. Недоброжелательных людей не любил, любил ощущение победоносности. Любил людей веселых, радостных, глубоких, талантливых, дерзких и самоуверенных – они ему импонировали, не любил скромности, притушенности, слабости.

Был способен к интеллектуальной дружбе, она носила характер радостный, бодрый, но в дружбе не было эмоциональных корней – легко уходил от близких друзей, не оставалось ненависти, личной неприязни к людям, интимных друзей не было, кроме тех двух-трех женщин, которых он любил. Был общителен, но вместе с тем была черта известной замкнутости. В отношении к людям делал различия – некоторых неприятных людей мог не замечать вовсе – это бывало очень обидно для тех людей. В отношении к людям не было разницы на работе и в быту.

А.В. Луначарский среди рабочей молодежи

А.В. Луначарский с артистами академических театров: В.К. Владимиров, В.И. Качалов, Я.Л. Леонтьев, В.О. Массалитинова, И.М. Москвин, А.К. Тарасова, В.В. Федоров. Москва, 1929 г.

Прислушивался к мнению людей, которых глубоко уважал, считался с их мнением, но если человек был ему довольно безразличен, то он лишь внешне вежливо его выслушивал, но не принимал всерьез его мнения.

В оценке А.В. окружающими не было противоречащих мнений – все они были единодушны.

Первое впечатление было различное – если не был расположен,