И жизнь, и слёзы, и любовь дома Рюрика - Юрий Николаевич Лубченков Страница 107

Митрополит послушал совета Годунова и стал уговаривать Шуйских оставить свое намерение. Годунов в свою очередь обещал никому не мстить. Но спустя некоторое время холопы Шуйских подали донос, что против государя существует заговор, который возглавляют их господа.

По существующей версии, сам Борис подучил доносчиков, в свою очередь воспользовавшись примерами покойного царя Иоанна, любившего пользоваться ложными доносами для уничтожения тех, кого он считал своими врагами.

Князья Иван Петрович и Андрей Иванович Шуйские вместе со многими из гостей и купцов были взяты под стражу. Начались допросы и пытки. Вначале Шуйские были приговорены к ссылке в свои вотчины, но когда они приехали туда, их схватили и увезли – одного на Белоозеро, а другого – в Каргополь, и там обоих удавили.

Некоторых знатных людей выслали в разные города, а Федору Нагому вместе с его шестерыми товарищами отрубили голову. Княжну Мстиславскую насильно постригли в монахини. Митрополита Дионисия вместе с крутицким архиепископом Варлаамом сослали в Хутынский монастырь. Вместо Дионисия на митрополию посадили сторонника Годунова московского архиепископа Иова.

Единственными врагами Бориса оставались потомки царской линии: царевич Димитрий и Мария, вдова короля Магнуса (дочь Владимира Андреевича) с малолетнею дочерью Евфимией. Прежде всего Борис расправился с Марией Владимировной. В 1585 году он поручил английскому купцу Горсею обеспечить переезд ее с дочерью из Риги в Москву. В Риге Мария терпела всякую нужду от поляков, в руках которых она тогда находилась.

Горсей уверял, что в Москве она не будет терпеть ни в чем отказа и получит законные вотчины. Борис даже помог ей с почтовыми лошадьми, на которых Мария вместе с дочерью, сбежав из Риги, добралась до Москвы. Вначале Борис принял ее хорошо, наделил вотчинами и деньгами. Но скоро Марию разлучили с дочерью, увезли в Пятницкий монастырь близ Троицы, где постригли в монахини. В 1589 году ее дочь похоронили с королевскими почестями у Троицы. Ходили слухи, что Борис тайно приказал умертвить ее.

В 1589 году умер Стефан Баторий. Борис взялся за реализацию старой идеи поляков – посадить на польско-литовский престол Федора. В начале 1587 года Ржевский, посланец Годунова, повез в Польшу царскую грамоту, а кроме того, и царские письма к отдельным сановникам и духовным лицам от имени царя, предлагавших содействовать к избранию на польско-литовский престол Федора. Он давал обещание сохранять все шляхетские вольности и обещал наделить поляков вотчинами и деньгами.

В это время в Польше образовалось три партии, каждая из которых имела своего кандидата на престол. Первая под водительством Зборовских желала избрания австрийского принца Максимилиана. Другую возглавлял канцлер и гетман Замойский, хлопотала об избрании сына короля Иоанна и польской принцессы Екатерины шведского королевича Сигизмунда. Третья, состоявшая в основном из литовских панов, хотела московского государя.

В результате победит партия Замойского, что произойдет на фоне новой войны со шведами. Представитель династии которой стал ныне и королем Речи Посполитой.

И в разгар этой очередной русско-шведской войны в Угличе случилось событие, отразившееся значительным образом как на жизни Годунова, так и всей Русской земли.

Росший в изгнании Димитрий представлял в будущем большую опасность для Бориса. В случае смерти бездетного Федора он провозглашался его преемником, и тогда Нагие и все сторонники Димитрия не простили бы Борису своего удаления от двора.

Димитрий мог быть опасен и для самого Годунова. Он уже в детстве проявлял отцовские наклонности, любил смотреть, как убивают домашних животных, и сам ради потехи убивал их палкой. Играя с дворовыми детьми, он сделал из снега несколько фигур, одну из них назвал Борисом Годуновым, другие его ближними боярами, начал бить их палками, говоря, что так будет с ними, когда он станет царствовать.

Для надзора за царицей Марией и другими делами Годунов отправил в Углич своих доверенных людей: дьяка Михаила Битяговского с сыном Данилом и племянником Качаловым. Новые люди сразу вошли в конфликт с Нагими, что не могло не сказаться на дальнейших событиях.

15 мая 1591 года в полдень пономарь соборной углицкой церкви ударил в набат. Сбежавшийся народ увидел во дворе царицы мертвого царевича с перерезанным горлом. Царица обвиняла во всем случившемся людей, присланных Борисом. Народ убил Битяговских, Никиту Качалова, сына царевичевой мамки Волоховой. Было убито еще несколько людей, подозреваемых в связях с убийцами.

Царевич Дмитрий. Икона

После получения известия в Москве, Борис отправил на следствие князя Василия Ивановича Шуйского и окольничьего Андрея Клешнина, преданного человека Годунова. Шуйский принадлежал к роду, враждебному Борису, но сейчас был принужден действовать в его интересах, поскольку понимал, что сам он изменить ничего не сможет.

Следствие выяснило, что свидетелей убийства не было. Осмотра тела также не было произведено. Людей, убивших Битяговского, также не допрашивали. Царица также не была допрошена. Большинство показаний говорило о том, что царевич зарезался сам в припадке падучей болезни (эпилепсии). Тело царевича было похоронено в углицкой церкви Св. Спаса.

Годунов передал дело на обсуждение патриарха и духовенства. Патриарх объявил, что это дело земское, а не церковное. Здесь его поддержали другие святители.

Борис сослал всех Нагих в отдаленные города в заключение, царицу Марию насильно постригли в монахини и сослали в монастырь Св. Николая на Выксе (в Череповецком уезде). Особая расправа была совершена над жителями Углича, обвиненными в убийстве Битяговского и других царских людей – многих казнили, другим за их речи отрезали языки, третьих сослали для заселения сибирского города Пелыма.

Существует предание, что по приказу Годунова в Тобольск был сослан и тот колокол, из которого били в набат в день убийства Димитрия.

Но в истории до сих пор ведется спор, с согласия ли Бориса было совершено убийство, или они просто поняли, что если они ловко обделают это дело, то Борис их наградит, не говоря даже, за что. Но наград им получать не пришлось, и лишь семейства их получили за них мзду.

Через восемь дней после смерти царевича, на праздник Троицы, во время отсутствия царя, уехавшего к Троице, в Москве вспыхнул пожар, в огне которого сгорел почти весь Белый город. Несмотря на то что Годунов щедро раздавал пособия погорельцам и на свои собственные средства отстраивал целые улицы, в