Темные гастроли - Валерий Георгиевич Шарапов Страница 8

— Утро доброе, — за всех поприветствовал его главврач. — Васильев Николай Николаевич, заведующий хирургическим отделением. Чем могу быть полезен представителю правопорядка?

— Вчера к вам привезли пострадавших с улицы Старых Большевиков, — начал Девяткин. — Хотел узнать, каково их состояние.

— Ради этого не стоило приезжать, — заметил главврач. — Можно было просто позвонить, дежурный администратор сообщила бы вам все, что нужно.

— Ну, раз уж я уже здесь, не могли бы вы просветить меня в этом вопросе? — попросил Девяткин.

— Думаю, нам лучше поговорить в кабинете, — заметил главврач и, повернувшись к сопровождающим его врачам, объявил: — На сегодня все. Остальные вопросы решим завтра на планерке. Прошу не опаздывать.

— Но как же, Николай Николаевич, — воспротивилась женщина в белом медицинском халате и со стетоскопом на шее. — Мы же еще не решили, что делать с южным крылом!

— У кого остались экстренные вопросы — прошу оставить их в письменном виде у моей помощницы, — отмел все возражения главврач, после чего решительно зашагал к кабинету.

Свита последовать за ним не посмела, лишь майор Девяткин, виновато улыбнувшись, поспешил за хирургом. Главврач вынул из кармана ключ, открыл замок и пригласил майора внутрь. Кабинет главврача представлял собой скромное, но функциональное пространство, типичное для советского медицинского работника: стандартная мебель, потертый паркет, окно с деревянными рамами, выходящее на больничный двор.

Стены, выкрашенные масляной краской светло-зеленого цвета, украшали плакаты на медицинскую тематику. Массивный письменный стол, отделанный лакированным шпоном, заваленный историями болезни в серых папках с надписями от руки, над ним портрет Ленина. На тумбочке возле стола радиоприемник «ВЭФ» и настольная лампа с зеленым плафоном, по неизвестной майору причине убранная с рабочего стола. На подоконнике кактус в жестяной банке из-под яблочного пюре и стопка свежих медицинских газет, а поверх стопки более маститое издание, журнал «Вестник хирургии». В углу примостился старенький диван, обитый дерматином. На стене над ним — дипломы на имя главврача, орден Отечественной войны и график операций, нацарапанный мелом на фанерной доске.

— Вот так и живем: скромно, но со вкусом, — перехватив внимательный взгляд майора, пошутил главврач. — Присаживайтесь. Как, вы сказали, вас зовут?

— Девяткин Александр Евгеньевич, — представился майор, устраиваясь на жестком стуле с высокой спинкой.

— Могу я обращаться к вам по имени-отчеству? — поинтересовался главврач. — Или лучше «товарищ майор»?

— Как вам будет удобнее, — позволил Девяткин. — Так вы в курсе состояния пострадавших?

— Разумеется, — главврач энергично кивнул. — Как ведущий хирург и заведующий отделением экстренной хирургии я обязан держать подобные дела под контролем. Но здесь речь не только о контроле и обязанностях. Вчера я оперировал одного из пациентов, которые вас интересуют.

— Вот как? Это замечательно, — почему-то обрадовался Девяткин. — Кого именно?

— Здражевского. Его состояние вызывало большие опасения, поэтому я принял решение лично провести операцию. Второго, Фурманова, оперировал не менее квалифицированный хирург из нашего штата. — Во время разговора главврач то и дело перекладывал папки, лежавшие на столе. Руки его постоянно находились в движении, и это создавало не слишком хорошее впечатление.

— Вы нервничаете? — в лоб спросил майор.

— Почему вы так решили? — не слишком удивившись, спросил главврач.

— Ваши руки, — пояснил майор. — Вы не находите им места, а такое происходит по двум причинам: либо у вас неврологическое расстройство, из-за которого у человека возникает непреодолимая потребность двигаться, либо вы находитесь в состоянии нервозности от страха, неуверенности или тревоги. Предположить, что ведущий хирург страдает от неврологического расстройства сложно, поэтому остается всего одна причина для подобного поведения… Итак, спрашиваю второй раз: Николай Николаевич, вы нервничаете?

Главврач улыбнулся, руки его почти сразу расслабились и спокойно легли на столешницу. Глядя майору в глаза, он произнес:

— Признаться, Александр Евгеньевич, не ожидал услышать из уст сотрудника милиции столь точную характеристику нервозных состояний. Кто-то из ваших родственников причастен к медицине?

— Сестра жены, — улыбнувшись в ответ, признался Девяткин. — Только она еще учится. Знаете, совершенно неожиданно в тридцать лет она решила сменить профессию и поступила в медицинский институт. Не так давно она сдавала курс неврологических расстройств.

— Теперь все прояснилось. — Главврач откинулся на спинку стула и произнес: — Что ж, должен признаться: насчет волнения вы угадали. Я действительно нервничаю, и довольно сильно. Хотите знать почему?

— Не хотел бы — не спрашивал, — ответил Девяткин.

— Дело в вашем визите, Александр Евгеньевич, — честно ответил главврач. — Мое отделение не так часто принимает в своих стенах жертв насильственных действий. Не стану скрывать, поножовщины у нас хватает, но почти все случаи относятся к травмам бытового порядка и совершаются в состоянии алкогольного опьянения. Муж с женой не поладили, телевизор во время трансляции футбольного матча не поделили. Друзья-приятели перебрали лишнего, зацепились слово за слово, и спор перерос в пьяную драку. Армейские товарищи влюбились в одну и ту же девушку и на фоне ревности порезали друг друга. Вот как в нашей больнице выглядят классические жертвы ножевых ранений.

— Так вас заставил нервничать характер травм, полученных пострадавшими? — слегка удивился Девяткин.

— Не совсем так, — главврач тщательно подбирал слова. — Дело не в самих травмах, хотя и это, конечно, выбивает из колеи. Дело в том, что не прошло и суток, а на пороге моего кабинета уже появился представитель правоохранительных органов, да еще не лейтенант на посылках, а целый майор уголовного розыска. Такое нечасто происходит и невольно выбивает из колеи. Вы со мной согласны?

— Не понимаю, чем мой визит мог выбить вас из колеи, — сказал Девяткин. — Вы выполняете свою работу, я — свою, вот и все.

— Так-то оно так, да только… Впрочем, к делу это отношения не имеет. Вы ведь хотели узнать, каковы прогнозы на выздоровление пациентов Здражевского и Фурманова. Так вот, прогнозы неутешительны. Оба потеряли слишком большой объем крови ввиду многочисленных травм внутренних органов, и вчера их едва удалось откачать. На шесть утра этого дня положение не изменилось.

— Николай Николаевич, не могли бы вы объяснить поподробнее, — попросил Девяткин, решив, что не стоит продолжать развивать тему чрезмерного беспокойства главврача. — И лучше, если по каждому пострадавшему отдельно.

— Что ж, это нетрудно, — согласился главврач. — Сначала по Фурманову: его доставили с массивной кровопотерей ввиду обширных ран внутренних органов. Пациента отправили в операционную, где сразу начали процедуры по восстановлению объема крови. Одновременно с этим действующий хирург провел операцию по восстановлению печени и селезенки. Думаю, только благодаря быстрой реакции медперсонала Фурманов все еще жив. И все же его состояние не внушает оптимизма.

— Поясните, — попросил Девяткин.