Продавец крови - Александр Сергеевич Долгирев Страница 8

припомнил дверь в квартирку – повреждений на ней не было. Непохоже, что ее выбили. Кроме того, это бы наверняка услышали соседи, и, скорее всего, Хворостин бы уже об этом знал. А если убийца не вламывался, значит, его впустили. Значит, его здесь знали. Белкин тут же поправил себя – могли пустить и незнакомца, если у него были нужные документы. Но людей с нужными документами вряд ли бы заинтересовал шофер мусоровоза Суховей. А курьер, укрывающий следы преступления? Курьер заинтересовать мог.

Дальше. Это не было похоже на ссору. Ссора наполнила бы тесную комнатушку криками и бранью, а криков и брани не слышали – слышали плач проснувшегося ребенка. Причем почему он проснулся – от голода или от шума – неизвестно. Если не ссора, то что? Хладнокровное убийство. Но кому мог понадобиться шофер Суховей? Только тому, кто понимал, что за груз он возит. А кто мог это понимать? Тот, кто этот груз ему подкладывал, и тот, кто возил его вместе с ним.

Но зачем так грязно и кроваво? Трудно было подстеречь Суховея в подворотне или подъезде? В этом случае убийство сошло бы за грабеж, и совершенно не обязательно, что его бы привязали к странному обескровленному трупу. Значит, было ограничение по времени. Резкое. А еще, возможно, кто-то перепугался. Перепугался до такой степени, что пошел на убийство молодой матери. А ребенка не тронул. Взыграли человеческие чувства? Но у хладнокровного убийцы нет человеческих чувств…

В разум Дмитрия вдруг забрался образ старого друга, на этот раз не окровавленно-разбитый, а живой и мудрый. Белкин настойчиво повторил себе: «У ХЛАДНОКРОВНОГО убийцы нет человеческих чувств». Если бы здесь поработал палач, заметающий следы, он прибрал бы и ребенка. И что-то подсказывало ему, что тот, кто выкачал из несчастного юноши всю кровь, был как раз хладнокровным убийцей. А вот тот, кто «поработал» здесь… просто спешил. И очень боялся… Так перед мысленным взором Дмитрия возник второй шофер – Князев. Белкин не знал его лица и фигуры, не имел даже его словесного портрета, а потому мог представить себе лишь размытую тень с сумкой на плече. Он вновь бросил взгляд на труп мужчины и дополнил расплывчатый портрет – к сумке на плече добавился нож. Навскидку – складной, короткий, но опасный в умелых руках. Затем Дмитрий перевел взгляд на труп женщины – раскинутые руки, разошедшиеся ноги, согнутые назад, на лице безмятежность, а на виске кровавый пролом – это что-то подручное, пускай Хворостин ищет. Еще один намек на то, что убийца не до конца все спланировал, иначе женщина была бы убита ножом. Но действовал он твердо и очень быстро – никто и пикнуть не успел. Наверное, она погибла первой – четыре удара ножом требуют больше времени, чем один удар по голове.

Значит, что? Значит, Князев понял, что труп куда-то делся. Понял это еще днем, но дождался вечера, забрал из дома самое необходимое и пустился в бега. Однако перед этим решил замести следы и убить своего напарника. Значит, тот тоже что-то знал.

– Товарищ, подвиньтесь, пожалуйста, – обратился к Белкину незнакомый человек с фотоаппаратом. Дмитрий слегка суетливо кивнул и вышел из квартиры. Все, что он сейчас увидел, могло быть истиной до последней детали, а могло быть полностью ошибочным. Но от этого, так или иначе, можно было отталкиваться в первейших своих действиях, потому что Князева, так или иначе, надо было найти…

* * *

Где искать Князева?

Скорее всего, он уже покинул Москву. Во всяком случае, у него было для этого окно возможностей в несколько часов. Значит, нужно как можно быстрее разослать на него ориентировку, а для этого узнать, как он может выглядеть.

Белкин вернулся в коммуналку к Князеву. Перед этим он зашел в ближнее отделение и взял с собой милиционера – здоровенного детину с простоватым лицом. К Авдотье Лукиничне добавилась еще одна женщина, которая до полусмерти перепугалась милиции и едва не устроила истерику. Детина с неожиданной для его фигуры заботливостью принялся приводить женщину в чувство. Белкин поманил его пальцем:

– Постарайтесь выяснить у нее все, что она знает о Борисе Князеве. Откуда он? Как давно здесь живет? Есть ли у него родственники? С кем общается? Куда мог бы направиться в случае чего?

Милиционер кивнул и вернулся к начинавшей приходить в себя женщине. Белкин вышел из комнаты и тут же столкнулся взглядом со старухой, которая выглядывала в прихожую. Ей было весело, причем веселье было злое. Дмитрий поспешно отвел взгляд и не стал даже пытаться заговорить с Лукиничной.

Он подошел к запертой двери, подергал ручку, будто всерьез рассчитывал, что в этот раз дверь поддастся. После этого бросил взгляд на старуху, затем решительно отвернулся, достал свой наган и крикнул:

– Уши!

Дождавшись басовитого: «Понял!», Белкин выстрелил в замок. Уши заложило, и Дмитрий пожалел, что не озаботился затычками. Зато после выстрела дверь поддалась.

Внутри был вполне заурядный бардак неженатого мужчины. Белкин оглядел комнату, не спеша заходить. Здесь предстояло работать, но первое, что было ему нужно, – это фотографии. Он надеялся, что у Князева найдется хотя бы один снимок с собственной персоной. Дмитрий прошел к излишне массивному для этой комнатки книжному стеллажу, на полках которого почти не было книг. Зато нашлось место примусу, двум пачкам с махоркой, сухой рыбе, грязной пивной кружке, старой керосиновой лампе, ножницам, паре сапог и стопке газет. Ничего похожего на фотографии или на какой-то ящичек для личных мелочей. Он понимал, что Князев мог просто-напросто забрать самые важные для него вещи с собой – зачем-то же он возвращался домой.

Дмитрий начал перемещать и поднимать предметы на стеллаже. Перебрал почти все – даже газеты между пальцами прогнал, но между передовиками производства и блестящими результатами социалистического строительства ему не попалось ничего важного для дела.

Уже ни на что не рассчитывая, Белкин засунул руку в правый сапог и нащупал какой-то плотный листок. Боясь спугнуть возможную удачу, он медленно вытащил на свет старую фотографию с заломленным углом. На ней были запечатлены два улыбающихся красноармейца. Судя по всему, она случайно завалилась в сапог и так бы и покоилась там, вплоть до момента, когда Князев в следующий раз решил бы надеть сапоги. Только немного странно, что Князев не взял с собой такую добротную обувь…

На этом Белкин вышел из комнаты. Он попытался закрыть дверь, но теперь она не закрывалась плотно и норовила приоткрыться. Оглядевшись, Дмитрий взял стоявшую у стены метлу и подпер ею дверь, после чего наклеил