Продавец крови - Александр Сергеевич Долгирев

Александр Сергеевич Долгирев

Продавец крови

© Долгирев А., 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Москва. Сентябрь 1937 года

Дмитрий Белкин поежился и зябко потер руки. Была еще только середина сентября, а по утрам уже холодно. Белкин не сдержал зевок, и ровно в этот момент старенький автобус наскочил на какой-то особенно неприятный ухаб или яму. Автомобиль со скрипом подпрыгнул, и Дмитрий подпрыгнул вместе с ним. Когда сила притяжения взяла свое и приземлила следователя на потертое сиденье, его челюсти непроизвольно сомкнулись, и он лишь чудом не прикусил себе язык до крови. Беззлобно чертыхнулся и хмуро уставился в окно.

Ему нравилась утренняя Москва. Этот шумный, беспорядочный город истекал людьми из всех отверстий, людское мельтешение не останавливалось никогда…

Белкин поймал лицом лучи утреннего солнца и постарался улыбнуться. Получилось вымученно – он не любил себя в такие моменты, когда его недуг обострялся и грубо напоминал о себе.

Дмитрий знал, что день будет тяжелым. Знал об этом с того самого момента, когда Зина разбудила его, вырвав из липкого сна о прошлом. За ним заехали и повезли куда-то – он не стал толком вдаваться, куда именно. Туда, где нашли труп.

Автомобиль противно взвизгнул, потом устало рыкнул, вздрогнул, легко подтолкнув вперед всех, кто находился внутри, и, наконец, затих. Белкин энергично потер лицо руками, стряхивая с себя остатки сонного оцепенения, и преувеличенно бодро выскочил наружу.

Это был старый дворик, похожий на все старые дворики. В двух шагах отсюда – через арку и поворот – был широкий, шумный и кичливый проспект, а здесь – ушедший век. Почему-то пахло мокрым железом.

Дмитрий сразу заметил небольшую группу людей, стоявшую над каким-то мешком: двое милиционеров, двое ранних работяг и кто-то еще. Вроде тоже трудящийся, но что-то в нем было не так. Белкин присмотрелся к нему внимательнее, но не смог сказать ничего определенного, кроме того, что этот человек умел себя держать.

Один из милиционеров повернулся к Белкину и тем, кто был с ним. Его лицо уже успело изобразить нарочито скучающую гримасу, с которой людей просят не лезть не в свое дело, но разум сгладил ее до благожелательного облегчения. Белкин достал удостоверение и представился:

– Московский уголовный розыск, младший лейтенант Белкин.

– Милиционер Усков.

– Младший лейтенант Таратин!

Женя Таратин чуть не прокричал свое имя, спешно поравнявшись с Белкиным. Дмитрий едва заметно поморщился, но тут же смирил свои чувства – Таратин был следователем, и ему действительно нужно было себя назвать. Второй человек, прибывший с Белкиным, грузный и ворчливый криминалист Пиотровский, пребывал в настолько отвратительном настроении, что не стал снисходить до разговора. Это было не от высокомерия по отношению к милиционеру Ускову – он и с Белкиным обошелся только приветственным кивком, когда Дмитрий садился в служебный автобус.

– Что здесь?

– Да труп у нас, товарищ следователь.

– Это я вижу…

Белкин уже некоторое время смотрел на вспоротый холщовый мешок, из которого выглядывали отдельные детали скрывавшегося там трупа. Обнаженное костистое мужское колено с небольшим количеством волос, окоченелая рука, стоявшая под почти прямым углом расслабленной кистью вверх. Бескровная бледная кожа навевала на Белкина странные ассоциации с мясным цехом. Наконец, кончик носа и лоб – все остальное лицо было скрыто тенями и тканью мешка, в котором кто-то перевозил мрачный груз.

Все это время Усков говорил, и говорил много, но Белкин слышал только самое важное. В без четверти шесть утра в отделение пришел гражданин Прохоров, дворник. Он сообщил, что обнаружил труп в мешке во время утренней уборки. После этого дежурный направил милиционеров Ускова и Лягно на место преступления вместе с Прохоровым, а также позвонил на Петровку.

– …ну с тех пор, значится, вас и ждали.

– Понятно.

Белкин окинул взглядом фигуры троих людей, которые не имели к милиции никакого отношения, и, понизив голос, обратился к Ускову:

– А эти товарищи что здесь делают?

Усков ткнул пальцем себе за спину и громко ответил:

– Так это товарищ Прохоров, который труп-то нашел.

Дмитрий отошел от милиционера и обратился к гражданским:

– Кто из вас Прохоров?

– Я – Прохоров, – отозвался тот самый человек, который обратил на себя внимание Белкина. Дворник?

– Так, а вы кто такие, товарищи?

Один из рабочих бросил взгляд на Прохорова, и тот ответил за них:

– Я попросил ребяток посторожить, пока милиция подъедет.

– Вы видели что-то?

– Нет, они уже после того, как я жм… труп нашел, появились, – вновь ответил Прохоров.

– В таком случае, товарищи, я вас не задерживаю. Подойдите, пожалуйста, к товарищу Таратину – пускай он запишет ваши имена и адреса. После этого можете быть свободными – если кому-то нужны объяснительные на службу, товарищ Таратин вам поможет.

Ребята дождались кивка Прохорова и отправились к Таратину, склонившемуся над трупом и смотревшему через плечо Пиотровского. Нестор Адрианович этого не любил, и Белкин почти не сомневался, что скоро криминалист начнет упражняться в желчном остроумии над его младшим коллегой. Это вызвало у него мимолетную улыбку, однако уже в следующее мгновение Белкин обернулся к Прохорову и кивнул ему головой на одну из ближних лавочек – там можно было пообщаться относительно свободно.

Прохорову было от сорока до пятидесяти. Он не был широк в плечах или крепок фигурой, хотя Белкин по опыту знал, что такие жилистые «заморыши» держатся на ногах дольше всех. Одежда его тоже не обращала на себя внимания аккуратностью или дороговизной, хотя, конечно, на дворника он не был похож. Главная черта Прохорова заключалась не во внешних признаках, не в атрибутах, а во внутреннем напряжении. Белкин был не очень чуток к таким вещам, но тут и не требовалось особенной проницательности – достаточно было обменяться с Прохоровым парой фраз, чтобы понять, что этот человек привык приказывать и умел заставить свои приказы выполнять.

– Вы ведь никакой не дворник, товарищ Прохоров, – заметил Дмитрий.

– А я и не товарищ, начальник.

– Надеюсь, что вы хотя бы Прохоров.

– Прохоров. Ну или Прохор. Знаешь меня?

– Нет, а должен?

– Пожалуй, что нет. Я в силе был еще до тебя, Дмитрий Белкин.

– Так. А ты меня откуда знаешь?

Прохоров усмехнулся, и Белкин увидел несколько золотых зубов.

– А я все знаю, начальник. Знаю об учителе твоем, Викторе Палыче Стрельникове, знаю о том отморозке, который шесть лет назад воду взбаламутил. И о нраве твоем чудном знаю – что числа большие в уме перемножаешь, да искать умеешь, как никто другой во всем МУРе. Хорошо, что тебя сразу прислали –