Продавец крови - Александр Сергеевич Долгирев Страница 2

– И что, ты вот прямо со мной хотел пообщаться? А если бы прислали кого-то другого?

– Тогда пришлось бы выходить на тебя по-другому.

Белкин заставил себя посмотреть в глаза «дворнику». Прохоров не угрожал и не пытался красоваться. У Дмитрия сложилось впечатление, что «авторитету» что-то от него нужно. И нужно сильно. Настолько сильно, что он действительно бы вышел на него, если бы судьба подкинула этого мертвеца в мешке какому-то другому следователю. Поразмыслив над этим пару секунд, Дмитрий произнес:

– Ладно. Зачем устроил весь этот цирк? Кто это? – мотнул он головой на мешок.

– В том-то и дело, начальник, что я не знаю. И никто не знает. Только «жмур» этот не первый. Вы, когда его внимательно рассмотрите да общупаете за все нужные места, сильно удивитесь. Я вот очень сильно удивился.

– Что ты имеешь в виду?

– Лучше, чтобы тебе это Нестор Адрианыч сказал – ему ты поверишь и не будешь глупых вопросов задавать.

Белкина начинала раздражать вся эта загадочность.

– Слушай, Прохор, если ты так хорошо меня знаешь, то знаешь и то, что до меня плохо доходит, когда со мной намеками говорят. Если у вас там что-то приключилось и ты хочешь за счет МУРа свои дела порешать, то ты не по адресу.

Прохоров долго молчал. Белкину даже стало казаться, что разговор закончен, но ровно в тот момент, когда он собирался подняться на ноги, Прохоров заговорил:

– Кто-то творит произвол. И произвол… гнилой. Совсем гнилой. Мы не можем с ним разобраться сами – поверь, мы бы сделали это, если бы могли. Я не знаю, получится ли у тебя, но Палыч сказал, что лучшего человека в Москве все равно нет.

– Это почему?

– А у тебя обостренное чувство справедливости.

– Ладно. Раз ты уже пытался решить проблему сам, подскажи, с чего мне начать.

– Это можно. Начни с грузовика с номером МЛ-40-73. Он проезжает здесь каждое утро, и время от времени возит… особый груз.

– Это все?

– Пока – да.

– Как тебя найти, если ты мне понадобишься?

– Суббота-воскресенье я выходной, а в остальные дни – здесь.

– Ты что, действительно дворник?

– Поэтому я с тобой и разговариваю – мне можно.

– Ладно, передавай привет Виктору Павловичу.

– Сам передавай. Забыл старика – некрасиво.

Белкин ничего не ответил и отвернулся от Прохорова.

* * *

Мертвец был молодым мужчиной – вряд ли больше двадцати пяти лет от роду, скорее меньше. Растрепанные и довольно длинные черные волосы закрывали его лоб и доходили до прикрытых глаз. На лице не было синяков или ссадин – по крайней мере, Дмитрий их не заметил. Мертвец был полностью обнажен, правая рука подогнулась за спину, а вот левая торчала вверх – это Дмитрий заметил еще раньше. А вот чего он прежде не разглядел, так это характерного синяка на бледном запястье – мертвец был привязан или прикован к чему-то наручниками. Белкин пригляделся – скорее все же привязан.

Мешок помимо трупа содержал в себе солому, которая создавала впечатление некоего ложа для мертвеца. Белкин не видел ничего, что могло бы указать на причину смерти, и это было странно. Если бы не следы от веревки, вообще нельзя было бы сказать, что этот мертвец по их части. Он обратился к Пиотровскому:

– Нестор Адрианович, место можно подробно не осматривать – тело сюда перенесли.

Пиотровский, не поднимая головы от трупа, проворчал:

– И кто же такой умный?

– Дворник, который нашел его.

Криминалист бросил взгляд на Прохорова, который лениво тянул папиросу на той же скамейке. Белкин не стал уточнять, узнал ли Пиотровский дворника.

– Понятно, – бросил Нестор Адрианович и снова вернулся к осмотру тела.

– Можете что-то сказать?

– Митя, я много чего могу сказать, но не люблю говорить, когда не уверен.

Оставив криминалиста, Дмитрий подошел к Таратину. Тот опрашивал милиционеров.

– Долго вам еще?

– Никак нет. Уже заканчиваю.

Белкин сделал пару шагов в сторону, давая молодому коллеге завершить опрос, и остался один на один со своими мыслями. Прохоров узнал о нем от Стрельникова – больше неоткуда. Конечно, в городе Дмитрия знали, но историю об убийствах в 1931 году в «Правде» не печатали, сам убийца с бандитами связан не был, да и вообще в той истории все концы ушли в воду вместе с единственным другом Белкина. Он вспомнил лицо Георгия таким, каким он увидел его на опознании в морге: «ушло в воду» – это неверное определение – Георгий завершил ту историю последней самоубийственной атакой, а не постыдным погружением на дно. Теперь все, до самого конца, знали только сам Белкин и Зина, и никто из них не собирался делиться этой тайной с кем-то другим.

Но Стрельников знал почти все, и то, что он решил рассказать о том деле постороннему, да еще из «среды», было странно. Пожалуй, Стрельников мог пойти на это только в одном случае – если Прохоров смог его убедить в том, что дело серьезное.

«Кого могут бояться бандиты? – Того, кого не понимают, Митя. Того, кого не знают. И того, кто страшнее их самих».

Стрельникову не обязательно было присутствовать рядом, чтобы Белкин вел с ним диалог. Разумеется, воображаемый. В период совместной работы они так и действовали. Белкин замечал, а Стрельников понимал, что именно он замечал. Почему-то больше ни с кем у Белкина так не получалось.

– Никто из них этого парня раньше не видел. Да и вообще ничего конкретного сказать они не могут. Поступил вызов – они его отработали.

Таратин появился рядом неожиданно для погруженного в свои мысли Дмитрия.

– Еще они сказали, что дворник и его… друзья, должно быть, принесли труп откуда-то, но они не стали приставать к ним с вопросами, решили дождаться нас.

– Да, труп действительно перенесли. Судя по всему, его… он выпал из грузовика.

– Это дворник сказал?

Белкин бросил взгляд на скамейку, но Прохорова на ней уже не было. Затем перевел взгляд на лицо Таратина и, немного подумав, решил играть в открытую – до определенной степени, конечно.

– Дворник Прохоров раньше был из наших клиентов – это, полагаю, вы и сами уже заметили. Что-то в этом трупе его обеспокоило настолько, что он решил привлечь милицию.

– Так, может, это с него мы должны начать?

– Не думаю. Если этот труп от него, его действия совершенно нелогичны. Нет, он действительно хочет, чтобы мы узнали, что произошло с бедолагой.

– Но