Продавец крови - Александр Сергеевич Долгирев Страница 3

– Не значит. Но пока что и сам этот труп, и единственный след у нас есть только благодаря ему.

– След? Какой след?

– А вот об этом я и хотел с вами поговорить. Прохоров говорит, что труп был на грузовике с номером МЛ-40-73. Его надо найти. Прохоров сказал, что этот грузовик регулярно по утрам проезжает по проспекту. И… – Белкин замялся, но решил все же закончить фразу: —…Прохоров говорит, что это не первый труп, который везли на этом грузовике.

– Прохоров то, Прохоров се… – усмехнулся Таратин. – Что же он тогда сам не разобрался, если столько знает?

– А вот это, Женя, правильный вопрос. Не хочу вас раньше времени пугать, но, возможно, мы столкнулись с чем-то большим. Может быть…

Белкин вновь осекся, но на этот раз решил не договаривать. Он хотел сказать: «Может быть, с чем-то настолько большим, что это будет нам не по зубам».

Конечно, Таратин заметил паузу, но, поняв, что его коллега не собирается договаривать, лишь еще раз усмехнулся:

– Ладно. Поживем – увидим. Что сейчас-то делать? Искать этот грузовик?

– Да, займитесь этим, а я пока закончу здесь.

Таратин кивнул и спросил:

– Кстати, а что там с трупом? Пиотровский меня прогнал, толком ничего не сказав.

Пришло время Белкину усмехаться:

– Да, меня тоже. Не волнуйтесь, Нестор Адрианович свое дело знает, иначе его никто не стал бы терпеть.

Заложив руки в карманы, Таратин зашагал в сторону проезда.

Стоило молодому следователю скрыться за углом проезда, как Пиотровский окликнул Белкина. Когда Дмитрий поравнялся с криминалистом, тот произнес, совершенно не рисуясь и без привычной капризной нотки в голосе:

– Как же мне надоело гнуть спину над «жмурами», Митя. Вы бы знали!

– А я знаю.

– Ладно, к делу. Когда этот балбес от меня отстал, я смог кое-что обнаружить. Глядите.

Белкин наклонился и посмотрел на то место, на которое указывал Пиотровский. А указывал он на сгиб локтя левой руки мертвеца – там расцветал болезненным цветком синяк от неаккуратно сделанной инъекции.

– Значит, его отравили?

– Не спешите, Митя. – Нестор Адрианович аккуратно поднял правую ногу мертвеца и с сухим хрустом распрямил ее. – Посмотрите на сгиб колена.

Белкин присел на корточки и только так смог увидеть такой же синяк на ноге мертвеца.

– И на второй ноге такой есть. А вот на правой руке почему-то его нет.

– Но зачем так упражняться – что, не смогли сразу его отравить и стали тыкать иголкой везде подряд? Или это была пытка?

– Вообще, я не закончил – тут еще работать и работать. Но если хотите знать мое мнение, ни то ни другое. Посмотрите на места уколов – это крупные вены. Когда травят, стараются колоть незаметно, поэтому мне кажется… что дело не в том, что ему ввели, а в том, что у него забрали.

– В каком смысле?

– Посмотрите на цвет кожных покровов. Какие трупы так выглядят?

Белкин выпрямился и вновь окинул взглядом тело. Кожа мертвеца была бледной до синевы.

– Так выглядят тела тех, кто умер от кровопотери. Или тех, кто полежал в холоде.

– Или и то и другое.

– Что по времени смерти?

– В том-то и дело – не могу пока точно ответить… Вы скажете или мне сказать?

Белкин не сразу понял, что именно хочет услышать Пиотровский, но когда через несколько секунд нужная мысль все же пришла ему в голову, он ее тут же воплотил в слова:

– Но как он мог быть обескровлен, если на теле нет крупных ран?

– Вот, Митя. Кажется, кровь из покойничка не слили, а выкачали.

* * *

Кто бы и по какой бы причине ни хотел привлечь внимание Белкина к этой смерти, сейчас у него были другие дела помимо нее. Тем более что по этому делу продолжали работать Пиотровский и Таратин. Оставив автобус с Нестором Адриановичем, Дмитрий добрался до ближайшего трамвая и отправился в восточную часть города, в еще один дворик, правда, более запущенный и грязный – здесь дворник был похуже.

Он придал себе вид слоняющегося бездельника и попросил прикурить у сидевшего на лавочке оборванца с черными пятнами на лице. Тот хрипло ответил что-то маловразумительное, но старый мятый портсигар Дмитрию протянул. Следователь взял папиросу, немного помял ее, а потом заложил за ухо – он не курил. После этого сел на лавочку рядом с агентом «наружки» и заговорил, убедившись, что поблизости никого нет:

– Они не выходили?

– Никак нет, Дмитрий Петрович. С вечера не выходили.

– Что делают?

– Вроде как квасят.

– Ясно…

В одной из квартир старого дома, напротив которого устроились милиционеры, скрывались члены банды грабителей, устроившей за лето четыре налета на магазины. Работали по ночам, трупов пока не было, но начальству они заметно поднадоели. Собственно, Белкина к этому делу подключили не сразу, а именно из-за того, что Рома Хлынов, по мнению начальства, не справлялся. Сейчас Хлынов бегал за старшим в банде, а Белкин контролировал двух его подельников, уже несколько дней пропивавших награбленное. Пока их не брали – ждали, что они выведут на главаря – матерого уголовника по кличке Сугроб.

В эту ночь здесь дежурил молодой Виктор Раск, который весьма ловко выдавал себя за алкоголика много старше себя по возрасту – сказывалось театральное происхождение.

– Уже третий день здесь сидим, Дмитрий Петрович, – протянул Раск. – Надо брать их.

– Пока следим. Сугроб может нагрянуть в любой момент, или они могут с ним связаться. Вас сменит Нестеренко через два часа.

– Есть… Смотрите!

Во двор, заметно пошатываясь, выбрался весьма потрепанный субъект, одетый в длинное и заметно испачканное пальто, для которого пока было рановато. Интерес Раска этот субъект привлек потому, что это и был Сугроб.

Лицо бандита несло на себе следы недавней драки. Все его движения говорили о том, что он не вполне их контролирует. Но явное неудобство и даже болезненность, скрывавшаяся за каждым шагом, не позволили Белкину решить, что Сугроб просто мертвецки пьян. Впрочем, сейчас это было не очень важно.

Дмитрий поднялся и бросил Раску:

– Обойдите со спины. Следите за руками – он вооружен.

Раск кивнул и, сохраняя свое прикрытие, нетвердо и рассеянно стал обходить Сугроба по широкой дуге.

Дмитрий прошел к двери подъезда, куда, очевидно, и направлялся бандит, но заходить не стал. Он привалился к стене рядом с входом и стал ждать. Сугроб вообще не смотрел в его сторону. Лицо его вдруг обратилось вверх, к серому небу, и на нем была явственно запечатлена крайняя мука. Затем он издал тихий стон, ноги его