Темные гастроли - Валерий Георгиевич Шарапов Страница 20

недели мужики к Фисюкаеву приставали: подними да подними. Покажи свою силу. Вот наш дурень и согласился. В парке тогда столько народу собралось, яблоку негде упасть. Против Фисюкаева вышел громила Левочкин, он уже уволился, но тогда еще работал. Весу в Левочкине сто пятьдесят кило, силы огромной. А Фисюкаев хорошо если до восьмидесяти кило дотягивал. Ну и потеха была, скажу я вам! Мужики животы от смеха надорвали, а Левочкин с Фисюкаевым даже от пола не смогли машину оторвать. Тут все улюлюкать начали, а Фисюкаев вдруг как закричит: смотрите, какая силища, и как рванет! Поднять машину не поднял, но на пару сантиметров с места сдвинул. За это мужики его сначала Силищей звали, потом до Силыча сократили. Так он и остался Силычем.

— Интересная история, — похвалил Девяткин. — Так что с Фисюкаевым? Он сейчас на месте или на вызове?

— Здесь он, в ангаре с мужиками лясы точит, — пробежав по журналу глазами, сообщила Клавдия Ивановна. — Вызвать его?

— Не нужно, я сам прогуляюсь, если вы направление, где его искать, подскажете, — поднимаясь, ответил Девяткин.

— А чего тут подсказывать? Они все в ремонтном цехе; как войдете, по правую руку дверь зеленая. Она в комнату отдыха ведет, там их и найдете.

— Спасибо за помощь, Клавдия Ивановна, — поблагодарил Девяткин, убирая в карман листок с адресами отсутствующих водителей.

— Заходите, если что.

— Непременно зайду, — пообещал майор и направился в ремонтный цех.

Водителей он нашел там, где и говорила Клавдия Ивановна. Собравшись в тесной комнатушке, они сидели на скамьях, сколоченных из доски-дюймовки, пили чай и балагурили. Еще по дороге майор решил, что лучше будет сначала пообщаться со всеми сразу, а разговор с Силычем отложить напоследок. Так он и сделал. Разговор с сотрудниками таксопарка занял примерно полчаса. Ничего нового он не принес, если не считать личных впечатлений Кочкина и Щеглова, которые подъехали к центральному входу театра имени Кольцова в самый разгар перестрелки. Увы, описать стрелков они не смогли и вообще мало что видели, кроме бегущей толпы. Когда разговор начал угасать, майор поднялся и обратился к Роману Фисюкаеву. Тот сидел на низкой скамеечке в углу и в общем разговоре участия почти не принимал.

— Пойдем подышим, Силыч? — предложил он Фисюкаеву.

Тот поднял глаза на майора, во взгляде его читалось удивление. Остальные водители с любопытством ждали продолжения разговора.

— Чего ради? — настороженно переспросил Фисюкаев.

— Разговор есть, — пояснил Девяткин и добавил: — Не для общей беседы.

— Даже так? Не припомню, чтобы мне когда-то было о чем с милицией разговор вести, — заметил Фисюкаев.

— Ты что, боишься? — Девяткин уже знал слабое место водителя и решил этим воспользоваться.

После реплики майора все взгляды устремились на Фисюкаева.

— С чего бы мне бояться? — поняв, какую игру затеял майор, небрежно бросил Фисюкаев.

Он поднялся со скамеечки и первым прошел на выход. Майор попрощался с остальными кивком и вышел вслед за водителем.

— Куда пойдем? — поинтересовался Фисюкаев.

— Ты здесь хозяин, ты и веди, — предложил майор. — Только пусть место будет потише. Без любопытных глаз и ушей.

— Ладно, пошли.

Силыч развернулся и пошел вперед. Следуя за ним, майор думал о том, каким неподходящим прозвищем окрестили его собратья по «баранке». Невысокий, не выше метра семидесяти, худощавый, сутулый, с россыпью прыщей на небритом лице, он вызывал странное ощущение. Прямые, цвета перепревшей соломы волосы, торчащие в разные стороны, нависали на глаза, которые при разговоре смотрели куда угодно, только не на собеседника. Прибавить ко всему этому задиристый характер, и можно лишь гадать, как он так долго удержался на работе, связанной с обслуживанием населения.

— Пришли, — заявил Силыч, когда они повернули за угол агрегатной мастерской.

Шум здесь достигал максимального уровня, и Силычу пришлось повысить голос, чтобы майор смог его услышать. Девяткин осмотрелся. Место явно предназначалось для курения: в укромном уголке, огороженном с трех сторон стеной ангара и забором, заботливая рука разложила старые покрышки. Такая же покрышка, только до верха заполненная песком, лежала в центре. Обилие окурков, торчащих из песка, сообщало о предназначении покрышки.

— Присядем? — предложил Девяткин и первым сел на покрышку, лежавшую дальше остальных от прохода.

Силыч сел чуть в стороне, достал из кармана пачку «Дымка» и коробок спичек. Не спеша прикурил, выпустил в сторону клуб дыма и перевел взгляд на майора.

— О чем будет разговор? — равнодушно спросил он.

— О вчерашнем инциденте, — ответил Девяткин.

— Не было никаких инцидентов, — пожал плечами Силыч. — Вчера на меня ни один пассажир не пожаловался. Не верите мне — спросите у Клавки, она у нас кляузы принимает.

— Речь идет не о пассажирах, — заметил Девяткин.

— Тогда о ком? С начальством я вроде как тоже не ссорился.

— Вчера вы привезли к театру зрителей, которые опаздывали на спектакль. Вы высадили их с тыльной стороны здания, на улице Театральной, — начал Девяткин.

— Так это они нажаловались? — возмутился Силыч. — Вот ведь народ! Я для них расстарался, а они еще и жаловаться!

— Нет, они не жаловались, — успокоил мужчину Девяткин. — Я хочу узнать о человеке, с которым вы столкнулись, отходя от киоска «Союзпечать». Вы открывали пачку сигарет и налетели на мужчину. Припоминаете?

— Ну, дает народ! — Силыч часто-часто заморгал. — Я его и задел-то слегка, а он сразу в милицию. Скоро уже мимо пройти нельзя будет, чтобы тебя не арестовали.

— Арестовывать я вас не собираюсь, — заверил Девяткин. — Наоборот, я надеюсь на вашу помощь.

— Чем же я могу вам помочь? Извиниться перед этим пижоном?

— Вновь не угадали, — Девяткин улыбнулся. — И если вы и дальше будете после каждой моей реплики задавать вопрос, то до сути дела мы доберемся только к утру.

— Намек понял. — Силыч с силой затянулся и закашлялся долгим кашлем курильщика со стажем. Прокашлявшись, он обратился к Девяткину: — Рассказывайте, что не так с тем пижоном.

— Этого мы еще не знаем, а только пытаемся выяснить. Скажите, вам не показалось, что он на взводе? Вы сами сказали, что задели его лишь слегка, а он полез в бутылку.

— Ну да, так все и было. Я шел по тротуару, уже сделал шаг на проезжую часть. Хотел обойти свою машину спереди, а он, наверное, из своего драндулета выполз. Как он меня не заметил, не представляю, но он в меня врезался.

— Он в вас или вы в него?

— Да откуда мне знать? Может и я в него. Мне без разницы, — легко согласился Силыч. — Ну я ему: смотри, куда прешь. А он глаза вытаращил и на меня с кулаками. Я даже не понял, с чего это он так взъярился. Тут уж и